Искусству править лошадьми Цзао-фу научился у своего учителя Тай-доу. Тай-доу устанавливал на земле несколько шестов (расстояние между ними было такое маленькое, что можно было только просунуть ногу), и Цзао-фу должен был пробегать между ними так, чтобы не только не свалить ни одного шеста, но даже ни разу к ним не прикоснуться. Цзао-фу учился три дня и настолько хорошо овладел этим искусством, что учитель похвалил его:
- Ты очень понятливый, тебя легко учить.
И он рассказал ему обо всех приёмах управления колесницей. Получив наставления Тай-доу, Цзао-фу тщательно обдумал их, начал прилежно упражняться и в конце концов стал самым лучшим колесничим.
Итак, когда Му-ван собрался объехать Поднебесную, он приказал Цзао-фу запрячь для него в колесницу эту восьмерку скакунов и, выбрав счастливый день, отправился в путь в сопровождении немногочисленной свиты. Путь его шёл с севера на запад. В горах Янъюйшань он встретил речного духа Хэ-бо, в горах Куньлунь осмотрел дворец Жёлтого императора; люди из племени чиу - красных ворон - подарили ему красавицу, в Хэй-шуй - Чёрной воде - он раздал земли людям из Страны долгоруких в награду за то, что они хорошо его встретили.
В конце концов он очутился на крайнем западе, в горах Яньцзышань, в месте куда заходит солнце. Там он встретился и долгожданной Си-ван-му. Му-ван поднёс Си-ван-му белую нефритовую пластинку гуй, чёрную регалию би и несколько кусков цветного шёлка. Богиня почтительно приняла подарки, поклонилась и поблагодарила его. На второй день Му-ван устроил пир в Яочи - Яшмовом пруду в честь Си-ван-му. Звероподобная богиня Си-ван-му, внешность которой ранее описывали так: «всклокоченные волосы со шпилькой, хвост барса, зубы тигра...», к этому времени совсем изменилась. Ещё бы, ведь с тех пор как И ходил к ней за лекарством бессмертия, прошло уже более тысячи лет. За это время богиня успела приобрести вполне приятную наружность и научиться хорошим манерам. Перед началом пира она прочитала изящные стихи в честь хозяина - Му-вана. Му-ван был очень рад и ответил ей одой. Оба они испытывали удовольствие от общения друг с другом. После пира Му-ван запряг колесницу и поднялся на вершину горы Яньцзы. Там он велел установить каменную плиту и вырезать на ней крупными иероглифами: «Гора Си-ван-му». Рядом с камнем он своими руками посадил ясень. При расставании Си-ван-му опять прочитала стихи, выражавшие горечь от предстоящей разлуки с гостем и надежду на новую встречу. Так они расстались...
Когда Му-ван возвращался с горы Яньцзы домой, один человек подарил ему искусного ремесленника по имени Я-ши. Му-ван подозвал его и спросил, что он умеет делать. Я-ши ответил:
- Я могу сделать всё, что вы захотите. Сейчас у меня уже готова одна вещь, не желаете ли взглянуть на неё?
- Ладно, принеси её как-нибудь с собой, я посмотрю,- сказал Му-ван.
На следующий день Я-ши и ещё какой-то странно одетый человек явились к Му-вану. Му-ван спросил у Я-ши:
- Кто это?
- Это человек, которого я сам смастерил,- ответил с поклоном Я-ши,- он умеет петь и разыгрывать сцены.
Му-ван очень удивился. Как он ни присматривался к незнакомцу, он не смог увидеть в нём ничего такого, что отличало бы его от обыкновенного человека. Сказать, что это не настоящий человек, а кукла, было бы опрометчиво. Му-ван решил сначала понаблюдать, как он будет играть, а потом уже сделать вывод. И вот он приказал своей любимой наложнице Чэн-цзи и другим приближённым прийти послушать пение и посмотреть на игру удивительного человека. Гость начал разыгрывать пьесу, пел, танцевал, качал головой и двигал худенькими ручками и ножками, подпевая в такт. Танцевал он очень выразительно, ни разу не сбившись с ритма, так что ни у кого не создалось впечатления, что это не живой человек. Чем больше Му-ван смотрел, тем больше начинал сомневаться. «Может быть, это всё-таки живой человек»,- думал он.
Пьеса уже близилась к концу, как вдруг все заметили, что актёр слишком внимательно смотрит на наложниц Му-вана, ни на минуту не сводит с них глаз, подмигивает им и всячески старается показать им свои чувства.