Итак, осторожный, как никогда прежде, Дарт Калдот привык никогда не поворачиваться спиной к Раю Нимбису, и ученик понял, что, если он нападет на учителя напрямую, то встретится с неминуемой смертью, потому что, хотя он был равен учителю в бою, ему ещё предстояло добраться до всех многочисленных ритуалов и свитков, которые Дарт Калдот держал при себе, и, таким образом, до тех неведомых сил, что в них содержались.
Но терпение его истощалось, ибо Дарт Калдот становился всё более скрытным и сдерживал мужчину в том, в чём когда-то поощрял мальчика. Рай Нимбис начал подозревать правду: что всё это время Дарт Калдот использовал его, взяв в ученики лишь для собственной выгоды, - чтобы Рай Нимбис помог ему обрести силу, к которой он так долго стремился.
И вот, между ситхами началась своего рода игра. Рай Нимбис был коварен и старался как-то отвлечь учителя, чтобы суметь пробраться в покои Дарта Калдота, отыскать тайные свитки и торопливо изучить их, чтобы собрать как можно больше новых знаний.
Дарт Калдот, будучи старше и мудрее тви’лека, позволил это, ибо знал, что это даст ему время, и что его ученик ожесточится и запутается, и не будет обескуражен тем путём, который он избрал.
Этот танец продолжался много лет, и всё это время Дарт Калдот всё больше углублялся в забытые искусства, и его положение в галактике росло, так, что само его имя не смели даже шептать из страха, что при произнесении его имени он может появиться сам и обречь на гибель тех, кто осмелился его вызвать.
Дарт Калдот не был лишён гордости и столь возвысился, что начал искать тех, кто мог бы предложить ему верность, дабы вылепить армию обездоленных, империю рабов. И всё это время Рай Нимбис наблюдал и интриговал, ибо он устал исполнять приказы учителя, и настало время нанести удар и предъявить права на всё то, что может принадлежать ему.
Этот день настал, когда, вернувшись на Коррибан, Дарт Калдот потребовал от ученика подношения - памятника высоко на вершине горы с видом на пустынные равнины - дабы служить предупреждением для всех тех, кто осмелится недооценить его мощь.
И вот, Рай Нимбис придумал план, как возвести статую учителя, настоящую дань непреходящего могущества Дарта Калдота. Статуя была бы как живая, настолько реалистичная, что каждый, глядя на неё, задумался бы, а не сам ли это легендарный Повелитель ситхов. Действительно, Рай Нимбис обеспечит достоверность статуи и проведёт один из алхимических ритуалов, украденных из покоев учителя, - ритуал, что свяжет плоть Дарта Калдота камнем, заперев его навеки в живом кошмаре. Там, на вершине горы, Рай Нимбис займёт место учителя, и его ученичество, наконец, завершится.
Однако, Дарту Калдоту было известно о намерениях ученика, и, услышав, как Рай Нимбис толкует о великом памятнике, он позволил заманить себя на вершину горы, где его судьба будет решена.
Рай Нимбис был доволен, что его план сработал, и, насколько он знал, его учитель не ведал о смертельном заговоре, ибо Дарт Калдот, на его взгляд, поддался собственному высокомерию и в этом высокомерии взрастил невежество.
Когда оба ситха оказались на вершине горы в развевающихся на ветру плащах, тви'лек начал ритуал, бормоча незнакомые слова, чувствуя струящуюся сквозь себя тайную мощь, свою связь с Силой всепоглощающей.
Но Рай Нимбис не учёл хитрости учителя, и подношение было ничем иным, как испытанием, средством, дабы вывести на чистую воду ученика-изменника. Дарт Калдот заподозрил предательство и приготовился к этому, изменив слова ритуала, спрятанного в его покоях.
Так Рая Нимбиса погубила собственная гордыня. Ритуал оказался вполне успешным, вот только в камень превратился не учитель, а сам ученик, охваченный волной окаменения от кончиков пальцев до кончиков лекку на голове, пока он не сделался памятником самому себе.
Дарт Калдот предполагал подобное развитие событий и получил своё подношение - памятник на все времена, предупреждение тем, кто мог бы предать его, - ученик, превратившийся в камень.
Так на вершине горы на планете Морабанд и оказалась статуя одинокого тви’лека. Даже сейчас, если оставаться рядом со статуей достаточно долго, можно увидеть катящуюся по её щеке чёрную слезу – возможно, осадок ритуала тёмной стороны, который когда-то превратили тви'лека в камень, или, возможно, муки потерпевшего неудачу ученика, до сих пор заключённого в ловушку на этой горной вершине.