Кипарис
(Овидий. Метаморфозы. X, 106–142)
На карфейских лугах, на острове Кеосе, пасся дивный, посвященный нимфам олень. Широковетвистые рога его блистали, как золото, гибкая шея увешана была блестящими, драгоценными камнями, серебряный бубенчик на тонком ремне висел у него на рогах, в ушах красовались жемчужные серьги. Давно утратил олень тот свою природную дикость и робость: входил в жилища людей и ласкать себя позволял даже незнакомой руке. Прекрасное и кроткое животное никто так не любил, как сын кеосского царя, отрок Кипарис. Водил он оленя на пастбище, где так сочна и свежа молодая трава, где так светлы и чисты воды источника; увивал он рога его яркими цветами, садился ему на спину и, точно всадник, разъезжал на нем по широкому лугу.
Однажды, в жаркий полуденный час, утомленный, улегся олень в лесной тени и, распростершись на высокой траве, упивался живительной прохладой. Тут поразил его охотничий дрот, пущенный неосторожным Кипарисом. Отчаяние овладело отроком, когда увидел он, как любимый олень его умирает от мучительной раны; сам он пожелал умереть и молил Аполлона о смерти, как о милости. Аполлон, друг прекрасного Кипариса, старается успокоить его, — но напрасно! Безутешно рыдает отрок и одной лишь милости просит у богов: «Даруйте, — молил он их, — чтобы вовеки не прекращалась печаль моя!» И вот истомленные скорбью и плачем бледные члены начинают зеленеть; кудри, обвивающие белоснежное чело его, твердеют и превращаются в кипарисные хвои: отрок превращается в высокое кипарисное дерево. Глубоко вздохнул Аполлон, видя превращение любимца, и, полный грусти, промолвил: «Друг мой! Вечно буду я оплакивать тебя; вечно и ты, друг, будешь оплакивать чужое горе, скорбеть о людских печалях».
Гиацинт
(Овидий. Метаморфозы. X, 16- 219)
Никого так не любил бог Аполлон, как прекрасного отрока Гиацинта, сына лаконского царя Амиклы. Часто, покинув дельфийское жилище, приходил он в долину Эврота, забавлялся охотой и играми с юным своим любимцем. Однажды в жаркий полуденный час оба они сняли с себя одежды, члены свои умастили маслом и стали играть в диск. Мощной рукой первым взял тяжелый медный диск Аполлон и бросил его вверх так высоко, что он потерялся из виду.
Но вот диск падает обратно на землю. Отрок спешит к нему, желая поскорее выказать свое искусство в метании, и в это время упавший на землю диск отскакивает и попадает Гиацинту в лицо. Пораженный насмерть, побледнел отрок. Объятый ужасом, бледный, спешит к нему бог и поднимает упавшего отрока. Согревает он его, и оттирает потоком льющуюся из раны кровь, и целебные травы прикладывает к ране: все напрасно! Как фиалка, как лилия, сорванная в саду, опускает свои нежные листья и приникает к земле увядающей головкой, так, умирая, наклонил голову к земле прекрасный отрок, и отлетел дух его. Объятый глубокою скорбью стоит Аполлон перед бездыханным своим любимцем и жалеет, что не может умереть вместе с ним; но чтобы не безвозвратно погиб Гиацинт, чтобы не навсегда разлучиться с ним, из павшей на землю крови его Аполлон вызвал к жизни лилейно-белый, с кроваво-красными пятнами цветок гиацинт. На лепестках его как бы начертаны те слова, что так часто, исполненный грусти, повторял Аполлон. Каждую весну в память об отроке с новым блеском расцветает цветок гиацинт, а в жаркую летнюю пору в честь бога Аполлона и отрока в Спарте и Амиклах совершается великое празднество: начинается оно сетованиями о рано погибшем отроке и заключается ликованиями о его возрождении.
Пигмалион
(Овидий. Метаморфозы. X, 243–297)
Кипрский художник Пигмалион, боясь довериться женщине, не вступал в брак и жил одиноко. И удалось ему из белоснежной слоновой кости сделать статую девы такой совершенной красоты, что на земле никогда не видано было подобной. Как будто жизнью одарена была дева; казалось, хотела она сойти со своего места, заговорить, да робость удерживала ее. В произведении искусства видно было что-то высшее, чем художественное произведение. С удивлением смотрит на создание свое художник, и все сильнее и сильнее охватывает любовь его душу. Испытующей рукой часто прикасается к своему произведению, хочет дознаться, кость ли это слоновая или одаренное жизнью тело, но не может уверить себя, что прикасается к кости. Целует Пигмалион свою статую и чувствует, что и она ему отвечает поцелуями; говорит он с нею, обнимает, ласкает ее, приносит ей любезные девам подарки: роскошные цветы, раковины, птиц. В прекрасные одежды облекает он ее члены, руки ее украшает кольцами, шею — великолепными ожерельями.