Увидав Психею во второй раз, богиня опять засмеялась злым смехом, быстро подошла к ней, разорвала на ней одежды и растрепала волосы; потом велела принесть пшеницы, ячменя и гороха, мака и бобов, проса и всякого другого зерна. Все это смешала вместе, ссыпала в одну кучу и говорит Психее: «Хочу я посмотреть твое досужество — разбери ты эту кучу всю по зернышку и каждый род зерен складывай в особую кучу; к вечеру чтобы было сделано, я уже приду посмотрю». Задав бедняжке такую работу, Афродита пошла пировать на свадьбу. Закручинилась Психея и, смущенная, неподвижно стала перед кучей зерен: нечего, думает, и приниматься за такую работу — где же разобрать к вечеру такую громадную кучу по зернышку. Подползает тут к бедняжке малютка муравей, великий искусник в трудных работах подобного рода; видит он горе злополучной супруги великого бога и проникается к ней жалостью — бежит и сзывает своих собратьев: «Сжальтесь, трудолюбивые дети плодообильной матери-земли, сжальтесь над бедной женой Амура и подайте ей помощь, выручьте из беды!»
Густыми толпами, киша и теснясь, сбегается шестиногий люд на помощь Психее; спешно принимаются муравьи за работу и растаскивают кучу. Кончив дело, они с прежней поспешностью бегут назад, к своим муравейникам. При наступлении ночи возвращается с пира Афродита, умащенная амброзией, увенчанная миртом и розами. С крайним изумлением увидала она, что заданная Психее работа окончена, и воскликнула: «Ну, это ты не своими руками сделала; это помог тебе тот, кто страдает теперь, пораженный тобою!» Бросила ей богиня кусок черного хлеба и велела идти спать.
Амур лежал между тем во внутреннем покое матерних чертогов; стерегла его все время зоркая стража. Так оба любящие супруга провели эту страшную ночь под одной кровлей, но разлученные друг с другом. Едва занялась в небе заря, Афродита зовет к себе Психею и говорит ей: «Видишь рощу — вон ту, что на скале? В той роще пасутся золоторунные овцы: ты должна мне доставить с них шерсти. Иди и делай, как знаешь, но шерсть чтобы была». Охотно пошла Психея, только незатем, чтобы исполнить данное ей поручение, а в намерении броситься с крутого обрыва скалы в реку и положить конец своим страданиям. Подходит она к реке и слышит, как колышется и шумит речной тростник, тихо колеблемый ветром, и так говорит ей: «Бедная Психея, горькая страдалица! Не оскверняй ты чистых вод реки своей насильственной смертью и не ходи к страшным чудовищам овцам, к которым послала тебя богиня: те овцы впадают днем от солнечного жара в неистовое бешенство, бьют острыми рогами и каменно-твердыми лбами и насмерть кусают людей. Ты жди, пока солнце начнет садиться и овцы улягутся отдыхать; пройди тогда по роще: на кустах и на деревьях много найдешь их шерсти, много виснет ее на древесных стволах в густой чаще».
Так учил бедную и отчаявшуюся Психею прибрежный тростник. Последовала она доброму совету и, точно, без труда набрала большое количество золотистой шерсти и отнесла ее своей повелительнице. Но и этим, вторым своим делом, не смягчила она гневной богини. Улыбнулась Афродита и насмешливо сказала: «И тут успел тебе помочь негодный сын мой. Хорошо, я дам тебе новое поручение. Исполнишь, тогда скажу, что ты, точно, досужа и неробка. Видишь вершину вон той скалы? Внизу с нее струятся мутноводные потоки, разбегающиеся потом по соседней долине и питающие своими водами Стигийские топи и бурные воды мрачного Коцита. Ступай на ту скалу, почерпни из родника студеной воды и принеси мне скорее». С этими словами подала она Психее хрустальный сосуд.
Психея поспешно пошла на вершину скалы, надеясь найти здесь смерть себе. Только подойдя ближе к скале, увидала она, на какое страшное дело послала ее гневная богиня: перед ней высится громадная, утесистая, неприступная скала; из глубоких расщелин утесов струятся страшные потоки, быстро сбегающие вниз и исчезающие между скалами. Из ущелий всюду высовываются страшные драконы: вытягивают они длинные шеи, щелкают зубами, шипят трехконечными, острыми языками и бьют крыльями; зорко стерегли те драконы воды нагорных источников и никогда — ни днем ни ночью — не смежали очей. Шумят мутные волны потоков, и в шуме их слышится Психее: «Беги отсюда! Что делаешь ты, на что идешь? Беги скорей, спасайся! Погибнешь!» Пораженная ужасом, как окаменелая стоит Психея на месте и не знает, что ей делать. Вдруг из поднебесной выси, широко взмахивая крылами, быстро опускается к ней могучий орел, царственная птица миродержца Зевса; берет орел из рук ее сосуд, летит к источнику потоков и, отбиваясь от драконов крыльями, черпает воду; сказал он драконам, что он на службе у Афродиты и черпает воду по ее повелению — этим только и мог он несколько усмирить неистовую ярость свирепых драконов.