И когда сошлись оба героя, Гектор первый сказал Пелиду: «Сын Пелея, не стану я более бегать от тебя; велит мне сердце мое сразиться с тобою: пусть исполнятся судьбы. Но прежде чем вступим в бой, положим клятву и призовем богов в свидетели ее: если Зевс дарует мне победу над тобой, тела твоего я не буду бесчестить — сниму только с тебя твои славные доспехи, тело же отдам данайцам; так же и ты поступи». Грозно взглянул на него Ахилл и отвечал: «Не тебе, Гектор, предлагать мне условия договора! Как невозможны соглашения между львами и людьми, между волками и агнцами, так невозможны соглашения и договоры и между нами: одному из нас должно сегодня насытить своей кровью свирепого бога Арея. Вспомни же ты теперь все ратное искусство свое: сегодня ты должен быть отличным, неустрашимым борцом: бегства тебе уже нет. Скоро Паллада Афина укротит тебя моим копьем и разом ты мне заплатишь за все, что потерпели от тебя друзья мои!» И с этими словами Ахилл бросил в противника длиннотенное копье свое; но Гектор, приникнув к земле, избежал удара: пролетев над ним, копье вонзилось в землю. Афина вырвала копье из земли и вновь подала его Пелиду; Гектор не видел, что сделала Афина, и, радуясь, громко воскликнул: «Неверно наметил, Пелид! Нет, видно, Зевс не возвестил тебе моей судьбы, как ты передо мной хвастался сейчас; думал ты запугать меня, но ошибся, не собираюсь бежать пред тобою. Берегись теперь моего копья!» Так говорил Ахиллу Гектор и бросил в него копьем и не промахнулся: попало оно в самую середину щита Ахиллова, только не пробило щита, а, ударясь о медь, отскочило далеко назад. Увидев то, Гектор смутился и потупил очи: не было у него другого копья; громко стал он звать к себе своего брата Деифоба, требуя от него другого копья, но Деифоб исчез. Постиг тут герой, что был обманут Палладой Афиной и что не избежать ему теперь смерти, а чтобы не пасть бесславно, не совершив ничего великого, он обнажил свой острый и длинный меч и, взмахнув им, как орел, устремился на Пелида. Но и Пелид не стоял в бездействии: гневный, бросился он навстречу Гектору, потрясая острым копьем и выбирая на его теле место для более верного удара. Все тело троянца было покрыто пышными, крепкими доспехами, похищенными им с тела Патрокла; обнажена была только часть гортани — вблизи ключиц. В это место и направил Ахилл свой удар: прошло копье насквозь всю шею, и герой грянулся наземь. Громко вскричал тогда торжествующий Ахилл: «Думал ты, Гектор, что смерть Патрокла останется без отмщения! Ты забыл обо мне, безрассудный! Псы и хищные птицы растерзают теперь твое тело, Патрокла же арговяне погребут с честью». С трудом переводя дух, стал молить победителя Гектор: «У ног твоих заклинаю тебя жизнью и родными тебе людьми: не бросай моего тела на растерзание мирмидонским псам; возьми какой хочешь выкуп, требуй, сколько пожелаешь, меди, золота — все вышлют тебе отец мой и мать; только возврати тело мое в дом Приама, чтобы троянцы и троянки могли предать меня погребению». Мрачно взглянув на него, Ахилл отвечал: «Тщетно обнимаешь ты мне ноги и заклинаешь меня: никому не дано будет отогнать от твоей головы алчных псов и хищной птицы! Не быть тебе оплаканным Гекубой, если бы даже отец твой согласился взвесить твое тело на золото!» Издавая стоны, сказал ему тогда несчастный Гектор: «Знал я тебя, знал, что нельзя тебя тронуть никакой мольбою: в груди у тебя железное сердце! Но трепещи гнева богов: скоро настанет день — стреловержец Феб и Парис у Скейских ворот лишат тебя жизни». Так пророчествовал Гектор и смежил свои очи: тихо излетела душа из его уст и сошла в обитель Аида. Вырвав из тела умершего копье, Ахилл воскликнул: «Не собираюсь я бежать от судьбы своей и готов встретить смерть, когда ни пошлет ее Зевс и другие бессмертные!»
И затем он отбросил копье в сторону и стал снимать с Гектора свои собственные доспехи, облитые кровью. Между тем сбежались к трупу и другие ахейцы и дивились, смотря на Гектора, на исполинский рост его и чудный образ. Ахилл же, обнажив тело убитого, стал посреди ахейцев и так говорил им: «Други ахейцы, бесстрашные слуги Арея! Вот помогли мне боги предать смерти того, кто сделал нам более зла, чем все илионцы. Ударим теперь на крепкостенную Трою, изведаем помыслы троянцев: думают ли они бросить свои твердыни или намерены продолжать защищаться, несмотря на то, что нет уже в живых их вождя? Но что замышляю я, что говорю вам! Неоплаканный, непогребенный еще, лежит Патрокл у судов! Пойте же, ахейские мужи, победную песнь и пойдем к кораблям: добыли мы великую славу, повержен нами мощный герой, которого троянцы чтили как бога!» Так говорил Ахилл и проколол на ногах Гектора сухожилия, и, продев ремни, привязал тело его к колеснице, потом, подняв снятые с погибшего доспехи, встал на колесницу и ударил коней бичом. Быстро понесся Ахилл к кораблям, влача за собой тело Гектора; растрепались черные кудри Приамова сына, черной пылью покрылось лицо его: попустил Олимпиец опозорить героя на родной земле его, которую так долго и так доблестно защищал он от врагов. То видя, громко зарыдала Гекуба, рвала седые волосы на голове, била себя в перси и, исступленная, пала на землю; горько рыдал и старец Приам, подняли плач и все граждане Трои: вопли раздавались по целому городу — словно разрушался весь Илион, от края до края объятый гибельным пламенем.