Эдип продолжал свой путь, не думая много о случившемся. Он не считал себя виноватым: не он начал бой, его заставила биться необходимость. Не приходило ему и на мысль, что убитый им был отец его Лай, царь города Фив.
Вскоре после этого события Эдип пришел в Фивы, где знали уже о смерти Лая: раб, спасшийся от Эдипа бегством, принес в город весть о кончине своего господина. Но жители Фив поражены были в то время таким бедствием, что не могли долго горевать о смерти Лая. Страхом и трепетом объяты были фиванцы. Вблизи города, на скалистой горе, поселился Сфинкс — крылатое страшилище, высланное на землю из темных недр ее; голова и руки были у чудовища женские, туловище львиное, и на этом крылатом туловище — хвост дракона. Стоном и плачем наполнились Фивы и все окрестности их. Сфинкс предлагал фиванцам загадки, терзал и пожирал тех, которые бывали не в состоянии разрешать их. Так погибло множество жителей города и окрестных мест. Юный сын Креонта, брата Иокасты, правившего государством по смерти Лая, сделал попытку разгадать загадку Сфинкса и освободить родной город от тяготевшего над ним бедствия; но и этот доблестный юноша, лучший из всех юношей фиванских, пал жертвою чудовища. Когда Эдип узнал, каким бедствием поражены Фивы, он решился попытать счастья и предстал перед Сфинксом. Сфинкс предложил ему такую загадку: «Есть существо — поутру оно ходит на четырех ногах, в полдень на двух, вечером на трех. Вид его изменяется более, чем вид какого-нибудь другого существа на земле; когда оно бывает о четырех ногах — силы и быстроты в нем менее, чем в другое время». — «Это человек, — отвечает Сфинксу Эдип. — На заре своей жизни, в годы слабого, беспомощного детства, он ползает на руках и ногах; взрослый он ходит на двух ногах; на закате же дней, в пору дряхлой старости, ему нужен бывает костыль, и тогда ходит он на трех ногах». Загадка была решена, и Сфинкс в отчаянии бросился со скалы в море; определено ему было — не жить, если какой-нибудь смертный решит его загадку.
Ликующие фиванцы в благодарность за спасение города от чудища сделали Эдипа своим царем и отдали ему руку Иокасты. Так сел Эдип на престол своего отца, павшего от его же руки, и вступил в брак со своей матерью, и от этого преступного брака произошло беззаконное, ненавистное людям потомство.
Обличение преступлений Эдипа
(Софокл. Царь Эдип)
Много лет царствовал Эдип в земле фиванской, любимый своими подданными, чтимый всеми за свою мудрость и добродетель. Он был окружен цветущей семьей; Иокаста родила ему четырех детей: двух сынов и двух дочерей, Полиника и Этеокла, Антигону и Исмену. Но не забыли боги его преступных деяний и не оставили их безнаказанными; хотя преступления Эдипа были совершены им по неведению, непроизвольно, но ими нарушались и оскорблялись самые основы нравственного бытия человека — потому-то боги и обличили наконец деяния Эдипа и покарали его. По воле богов фивская земля была поражена страшным мором: тысячами умирали люди, падал скот на полях, гибли хлебородные нивы. В такой беде Эдип послал в Дельфы шурина своего Креонта вопросить оракула: чем может избавиться город от тяготеющего над ним бедствия. Народ же фиванский толпами ходил по храмам и собирался у алтарей богов, принося жертвы и моля о спасении.
Толпа народа под предводительством жрецов собралась на площади перед дворцом Эдипа.
Старцы, дети и юноши — все, с молитвенными ветвями в руках, сели на ступенях алтарей, курившихся жертвенным фимиамом. Думали и надеялись фиванцы, что мудрый царь найдет средство спасти от беды народ свой. Эдип вышел к народу и, обратясь к почтеннейшему из старцев, жрецу Зевса, осведомился о причине появления народной толпы перед дворцом. «Ты видишь, царь, — отвечал жрец Зевса, — какое бедствие тяготеет над городом; гибнут поля и нивы наши, мрут стада на пастбищах, пустеют жилища людей, а гадес исполняется стенаниями и плачем. Пришли мы к тебе с просьбой: мы считаем тебя первым из людей, ты спас уже раз город наш от гибели, молим тебя и теперь — измысли спасение городу Кадма». — «О, бедные дети, — отвечал Эдип. — Не безызвестно было для меня, зачем собрались вы здесь; знаю я, что все вы скорбите и болеете, но из всех вас никто не болеет так, как я; каждый из вас страдает лишь за себя, моя же душа болит и скорбит и за меня, и за весь народ фиванский. Вы не спящего разбудили от сна своими мольбами и воплями — нет, денно и нощно скорбел я и плакал о вашем горе и измышлял средство спасения и, что мог придумать, тотчас же привел в исполнение. Я послал в Дельфы, в дом Феба, зятя моего Креонта, чтобы он спросил, чем можно спасти город наш от бедствия. Заботит теперь меня — отчего он так долго не возвращается. Когда же Креонт принесет нам веление оракула, я исполню все, что прикажет бог. Иначе я был бы дурным царем».