При этих словах прорицателя нетрудно было бы вспомнить Эдипу о том, что было ему предсказано некогда Дельфийским оракулом; по гнев и страсть ослепляли злополучного царя. Когда Тиресий возвестил, что Аполлон готовит пагубу преступному Эдипу, в нем зародилось подозрение: Креонт был в Дельфах, Креонт первый подал совет обратиться к Тиресию — несомненным казалось Эдипу, что Креонт домогается царской власти и действует против него заодно с коварным кудесником. Полный скорби и гнева, сетует Эдип на вероломство своего друга и родича, а прорицателя Тиресия называет злодеем и обманщиком, способным прозревать только выгоды свои. «Когда страна страдала от Сфинкса, — говорит разгневанный царь, — провидец был слеп: не он тогда разрешил Сфинксов у загадку; а теперь этот слепой, жалкий кудесник хочет столкнуть меня с престола, надеясь стать близко к престолу Креонта. Поплатится он за это слезами». Бесстрашно отвечает царю оскорбленный Тиресий и снова подтверждает слова свои и грозит Эдипу страшной карой богов и гибелью. Выведенный из терпения, Эдип гонит безумного прорицателя. «Родители твои, — отвечает Тиресий, — никогда не почитали меня за безумного». При этих словах Эдип вспомнил о неизвестности своего происхождения; он начинает расспрашивать вещего старца о своих родителях, но Тиресий не дает ответа и велит своему вожаку вести его прочь от Эдипова дома.
Едва успел удалиться Тиресий, появился Креонт. Он слышал, какими упреками осыпает его Эдип, и пришел защитить себя от этих упреков, убедить его в своей невинности. Но ослепленный царь не внимает никаким доводам; он продолжает упрекать Креонта в вероломстве и предательстве и грозит ему смертью. На громкие крики спорящих выходит из дворца Иокаста, супруга Эдипа, сестра Креонта; узнав о причине распри между мужем и братом, она старается успокоить и примирить их между собою. Уступая просьбам жены и всего народа, Эдип изъявляет согласие отпустить Креонта живым, но не может примириться с ним и изрекает над ним проклятие.
Только по уходе Креонта узнала Иокаста подробно, из за чего началась вражда между ее мужем и братом; узнала она тут, что вещий Тиресий назвал Эдипа убийцей Лая. Как умела, стала она успокаивать мужа. «На слова прорицателей, — говорила она, — не стоит обращать внимания. Вот Лаю было когда-то предсказано Дельфийским оракулом: «Примешь ты смерть от руки сына»; а вышло совсем не так, как гласит молва, его убили разбойники на распутье, где сошлись три дороги. Сын же его не жил и трех дней — Лай, связав младенцу ноги, велел отнести его в пустынные горы: там он и погиб и не мог, следовательно, быть отцеубийцей, как предсказывал оракул в Дельфах».
Напоминание о распутье, где сошлись три дороги, еще более смутило Эдипа. «Ты, кажется, сказала, что Лай был убит на таком месте, где сходятся три разные дороги? Где же это место, где совершилось убийство Лая?» — «Место это находится в Фокиде, — там, где находятся дороги из Дельф и из Давлии». — «А давно это было?» — «Незадолго до того времени, как ты принял власть над Фивами». — «Каких лет был супруг твой и каков он был видом?» — «Он был велик ростом, в голове его показалась уже седина, видом он немного отличался от тебя». — «Еще один вопрос, скажи мне: Лай отправился в путь с немногими, или его, как царя, окружала многочисленная свита?» — «Всех спутников у него было пять, считая и глашатая; но колесница была одна — на ней сидел Лай». — «Горе мне! Теперь все становится ясно! Кто же рассказал тебе все это, кто принес в Фивы весть о гибели Лая?» — «Весть о его смерти принес раб — он один только и спасся из всех спутников Лая. С тех пор как раб этот увидал, что над страной царствуешь ты, он неотступно просил меня послать его в поля пасти стада: хотелось ему жить как можно далее от Фив. Я исполнила его просьбу — он всегда был верным слугой нашего дома». Терзаемый тоской и отчаянием, Эдил отдал приказание привести к нему старого раба в наискорейшем времени. Между тем он рассказал жене о том, что с ним случилось на распутье вблизи Давлии. «Одна только надежда остается у меня, — сказал Эдип. — Ты говоришь, что мужа твоего убили разбойники; если это правда, то Лай пал не от моей руки; но боюсь я, чтобы проклятие, которое изрек я сегодня, не пало на мою голову. А если мне придется быть изгнанным из Фив — куда обратиться тогда мне, несчастному? Не могу я отправиться в мою родную страну — в Коринф: мне предсказано, что я вступлю в брак с моей матерью и буду убийцей отца».