Восхитительно. Либо мы сгнием на этом самом месте, либо кто-то утыкает нас стрелами.
Мы стояли ярдах в двадцати от одного из лагерей, и между нами и лагерем не было ничего, кроме луга. Мы ясно видели суетливую деятельность в лагере, и, теоретически, ничто не мешало и им увидеть нас. Потому-то именно мы и стояли тут на лугу — чтобы привлечь к себе внимание. К несчастью, нас пока никто не замечал.
Было решено, что в первой стычке мы с Аазом будем работать одни, дабы скрыть истинную силу нашего воинства. Мне приходило в голову, что это также скроет и слабость нашего воинства, но я счел указывать на это нетактичным.
Брокхерст сперва спорил, предлагая пойти со мной вместо Ааза и утверждая, что, поскольку он бес, у него намного больше опыта в переговорах, чем у демона. Ааз довольно убедительно объяснил ему, что речь там пойдет не о стеклянных бусах или зеркальцах, а о войне… и если бес вознамерился доказать ему, Аазу, что у беса больше опыта в ведении военных действий…
Незачем и говорить, Брокхерст тут же отступил. Оно и хорошо, так как это избавило меня от необходимости отвергать его предложение. Я хочу сказать, что, может, я и не быстрее всех усваиваю уроки, но я все еще отчетливо помнил, как Ааз превзошел Брокхерста, когда они в последний раз вступили в переговоры.
Кроме того, если эта встреча примет дурной оборот, мне хотелось бы, чтобы мой наставник находился рядом и разделил со мной последствия.
Поэтому мы и стояли здесь, откровенно выставив себя напоказ неприятелю и не имея для защиты даже меча. Это была очередная идея Ааза. Он доказывал, что своей невооруженностью мы добьемся сразу трех вещей. Во-первых, это покажет, что мы пришли сюда говорить, а не драться. Во-вторых, это продемонстрирует нашу веру в мою магическую способность защитить нас. И в-третьих, это поощрит неприятеля явиться на встречу таким же безоружным.
Он также добавил, что Аякс спрячется позади нас на лесной опушке с натянутым луком и стрелой на тетиве и, вероятно, в случае чего защитит нас лучше, чем пара мечей.
Он был, конечно, прав, но это никак не успокаивало, пока мы ждали.
— Выше голову, малыш, — произнес вполголоса Ааз. — Нас почтили визитом.
И верно, к нам торопливо шагал по лугу довольно дородный субъект.
— Малыш! — внезапно прошипел Ааз. — Твоя личина…
— Что с ней? — прошептал в ответ я.
— Ее нет!
Он был прав! Я заботливо восстановил его внешность «сомнительного типа», но совершенно забыл изменить свою. Из-за того, что наша пестрая группа приняла мое руководство в моем нормальном обличье, я упустил из виду, что пентюхов труднее преобразить, чем демонов.
— Мне… — начал было я.
— Слишком поздно! — проворчал Ааз. — Сплутуй.
Солдат уже почти добрался до нас. Он подошел достаточно близко, чтобы я заметил, когда он сменил скучающее выражение лица на улыбку.
— Сожалею, ребята, — окликнул он нас с привычной властностью. — Вам придется покинуть этот район. Мы скоро тронемся в поход, а вы загораживаете нам путь.
— Вызовите дежурного офицера! — прогремел в ответ Ааз.
— Кого? — нахмурился солдат.
— Дежурного офицера, начальника караула, командира, как бы вы его там ни называли, того, кто в настоящий момент возглавляет ваше подразделение, — пояснил Ааз. — Кто-то же должен заправлять всеми делами, а если ты считаешь себя офицером, то я — балерина.
Понял ли солдат намек Ааза или нет (я — нет), общий смысл он уловил.
— Да, есть кое-кто поглавнее, — зарычал он, слегка темнея лицом. — Он сейчас очень занят, слишком занят, чтоб стоять тут и болтать со штатскими. Мы готовим свои войска к походу, любезный, так что заберите своего сынка и уйдите с дороги. Если вам охота поглядеть на солдат, то следуйте за нами и потолкуем, когда разобьем бивак на ночь.
— Вы хоть представляете, с кем разговариваете? — осведомился я удивительно тихим голосом.
— Мне наплевать, кто твой отец, сынок, — огрызнулся солдат. — Мы пытаемся…
— Меня зовут не «сынок», а Скив! — прошипел я, вытягиваясь во весь свой рост. — Придворный маг королевства Поссилтум, давший присягу защищать это королевство. А теперь советую тебе вызвать офицера… или предпочитаешь проснуться завтра утром на листе кувшинки?
Солдат отступил на шаг и стоял, с подозрением глядя на меня.
— Он серьезно? — скептически спросил он у Ааза.
— Как на твой вкус мухи? — улыбнулся Ааз.
— Вы хотите сказать, что он и в самом деле…
— Слушай, — перебил Ааз. — Ты что, думаешь, я тут изображаю из себя слугу этого малыша просто так, из-за его личного обаяния? Понял?