— Успокойтесь, мастер! — предостерег Ааз.
— Ааз! Ах! — едва не задохнулся я.
— Не дайте своему гневу одолеть ваш разум, — поспешно продолжил мой наставник. — Они не понимают, с какими силами смеют шутить.
— Я… я не желал, чтобы меня беспокоили, — сумел наконец произнести я, набрав воздуху, когда дым рассеялся.
Во время всего происходящего главный не сдвинулся с места ни на дюйм, хотя выглядел чуть бледнее и менее уверенным в себе, чем когда имел дело только с Аазом.
— Мы… м-гм… извиняемся за беспокойство, — неуверенно начал он. — Но определенные вопросы требуют вашего внимания немедля… а именно война, в которой мы участвуем.
Я внимательно поглядел на него. Он казался человеком иного склада, нежели Клавдий.
— Боюсь, что у вас передо мной преимущество, сударь, — осторожно сказал я. — Вы, кажется, знаете меня, но я не помню, чтобы мы прежде встречались.
— Мы прежде не встречались, — мрачно ответил офицер. — Если б это произошло, будьте уверены, одного из нас сейчас здесь бы не было. Я знаю о вас понаслышке, исключительно из-за ваших давешних попыток оказать сопротивление наступлению нашей армии. Что же касается меня, то я — Антонио, командующий правым крылом левого фланга армии Империи. А это мои офицеры.
Он неопределенным взмахом руки показал на стоящих за ним воинов. Те в ответ подтянулись и надменно выпятили подбородки.
Я ответствовал легким кивком.
— А где Клавдий? — небрежно спросил я. — У меня сложилось впечатление, что он был офицером этого соединения.
— Вы правы, — натянуто улыбнулся Антонио. — Он был им. А в настоящее время задержан и ему грозит трибунал за некомпетентность!
— Некомпетентность? — эхом откликнулся я. — Полноте, сударь. Не чересчур ли вы суровы? Хотя Клавдий, возможно, несколько переоценил свои способности, я бы не назвал его некомпетентным. Я имею в виду, ведь, в конце концов, он же имел дело со сверхъестественными силами, если вы понимаете, о чем я говорю.
Сказав это, я драматически щелкнул пальцами в сторону Ааза и снял с него личину.
Челюсти присутствующих офицеров отвисли. Ааз улыбнулся, и рты у них дружно защелкнулись и с трудом так же дружно сглотнули.
На Антонио это не произвело впечатления.
— Да-да, — живо бросил он, отмахиваясь, словно от надоедливой мухи. — Мы получили доклады, много докладов о ваших связях с демонами. Некомпетентность Клавдия заключается в катастрофической недооценке противостоящих ему сил. Будьте уверены, я не допущу такой ошибки.
— Не рассчитывай на это, Тони, — плотоядно ухмыльнулся Ааз. — Мы, демоны, умеем быть очень хитрыми.
Офицер оставил его слова без внимания.
— Однако мы здесь собрались не для обмена праздными любезностями, — уперся он в меня строгим взглядом. — По-моему, нам требуется решить спор относительно права прохода через данный участок местности.
— У нас спор относительно вашего права прохода через королевство Поссилтум, — поправил я.
— Да-да, — зевнул Антонио. — Конечно, если вы хотите помешать нам захватить Поссилтум, то вам лучше остановить нас здесь.
— Мы примерно так и прикинули, — согласился Ааз.
— Не хочу препираться по пустякам, Антонио, — улыбнулся я, — но, по-моему, мы все-таки остановили вас.
— Временно, — улыбнулся офицер. — Я полагаю, это положение вскоре изменится… скажем, через несколько часов после рассвета. Завтра. Как это вам?
— Мы будем здесь, — кивнул Ааз.
— Минутку, — перебил я. — Антонио, вы кажетесь мне человеком спортивным. Давайте сделаем нашу завтрашнюю схватку чуть более интересной? Скажем, заключим пари?
— На предмет? — нахмурился офицер.
— Если вы завтра проиграете, — осторожно проговорил я, — то признаете, что поражение Клавдия не имело никакого отношения к некомпетентности, и снимете с него обвинения.
Антонио на мгновение задумался, а потом кивнул.
— Идет, — принял он. — В другое время я бы побоялся реакции моего начальства, но сейчас уверен в своей победе. Есть вещи, против которых не устоять даже демонам.
— Например? — протянул Ааз.
— Увидите, — улыбнулся офицер. — Завтра.
И с этими словами он повернулся кругом и удалился строевым шагом. Офицеры промаршировали за ним.
— Что ты думаешь, Ааз? — шепнул я.
— Думаю? — нахмурился мой наставник. — Я думаю, ты становишься мягкотелым, малыш. Сперва Брокхерст, а теперь еще и Клавдий. У тебя что, бзик — «любите врагов ваших»?