— Да неужели? — донесся язвительный ответ. — Ладно. Ну что ж, тогда расскажи-ка мне все об этом плане, который не сработал после того, как ты его одобрил.
Он подтащил кресло и уселся передо мной, не оставив мне никакого выбора, кроме как рассказать все до конца. Я выложил ему все: план, соловьиный пол, магический экран, словом, все — за исключением того, что же именно мы пытались украсть и зачем. К тому времени, как я закончил, его насмешливая улыбка растаяла, сменившись хмурой задумчивостью.
— Ты прав, малыш, — признал наконец Ааз. — Этот план должен был сработать. Я предположил бы только одно — вашу цель куда-то переносили для надежного хранения, но это не имеет смысла. Я имею в виду, зачем устанавливать всю систему охраны, если предмет собирались хранить в каком-то ином месте? И та группа, болтавшаяся около здания перед тем, как вы вошли, кажется мне подозрительной.
Он подумал еще несколько минут, затем вздохнул и пожал плечами.
— А, ладно, — решил он. — Никто не выигрывает все время. План не сработал, и весь разговор. Пошли, малыш. Давай-ка лучше соснем.
— Соснем? — ахнул я. — А как же Танда?
— Ну что там с ней? — нахмурился Ааз.
— Ее же держат в плену на Валлете! — воскликнул я. — Разве мы не собираемся попробовать выручить ее?
— Ах это! — рассмеялся наставник. — Не беспокойся о ней. Она скоро сама выберется.
— Но ее же держат в плену! — настаивал я.
— Ты уверен? — усмехнулся Ааз. — Подумай минутку не торопясь, малыш. Как они ее удержат? Вспомни, она может прыгать по измерениям, когда только захочет. Она не вернулась одновременно с тобой только потому, что ее оглушили. Как только Танда очнется, она будет здесь. Попомни мои слова.
Что-то в его логике казалось неверным, но я не мог указать, что именно.
— А что, если ее казнят, прежде чем она очнется? — спросил я.
— Казнят? — нахмурился Ааз. — За что? Операция не удалась, значит, их имущество все еще при них. Не могу себе представить, чтобы кто-то из-за всего этого разъярился настолько, чтобы ее казнить.
— Не знаю, Ааз, — усомнился я. — По-моему, весь город был в экстазе из-за Приза, и…
— Приза? — перебил Ааз. — Ты имеешь в виду Приз Большой Игры? Какое он имеет отношение к чему бы то ни было?
— Он… м-гм, именно его-то мы и пытались украсть, — объяснил я.
— Приз? — воскликнул Ааз. — Вы, однако, не мелочились! Зачем он вам понадобился? Нет, лучше не говори мне. От логики этой женщины у меня всегда болит голова.
— Но теперь ты видишь, почему я боюсь, как бы ее не казнили, — продолжил я, втайне радуясь, что не пришлось раскрывать мотивы кражи.
— Такое возможно, — признал Ааз. — Но я все же думаю, что ей сперва дадут очнуться. Открытые суды — хороший спектакль, особенно когда судят за такое крупное преступление, как попытка украсть Приз Большой Игры. Черт, у Танды, возможно, даже хватит азарта проторчать там весь суд, прежде чем улизнуть обратно сюда.
— Ты действительно так думаешь? — не отставал я.
— Я в этом уверен, — успокоил меня Ааз. — А теперь давай немного соснем. День, похоже, у тебя выдался длинный.
Я неохотно отправился в постель, но не смог сразу уснуть. Что-то еще ускользало от моих мысленных поисков — что-то важное. И пока я лежал без сна, мои мысли начали разбредаться, возвращаясь вновь к нашему путешествию — воспроизводя виды, запахи, странных существ.
— Ааз! — закричал я, вскакивая на постели. — Ааз! Проснись!
— Что такое? — сонно проворчал мой наставник, с трудом приподнимаясь.
— Я только что вспомнил! Всю дорогу нашими личинами занимался я.
— Ну и что? Это хорошее упражнение для тебя, но…
— Неужели ты не понимаешь? — настаивал я. — Если я здесь, а Танда — без сознания на Валлете, то у нее нет никакой личины! Валлеты смогут увидеть, что она не одна из них — что она демон!
Какое-то мгновение длилась тишина, а затем Ааз очутился на ногах, смутно вырисовываясь передо мной.
— Что ты тут расселся! — прорычал он. — Доставай И-Скакун. Мы отправляемся на Валлет!
Глава 8
Опять в брешь…
К счастью, на нашем И-Скакуне была комбинация для отправки на Валлет, хотя Аазу пришлось немного поискать ее.
Я хотел отправиться вооруженным до зубов, но мой наставник забраковал этот план. При допросе с пристрастием мне пришлось признаться, что я не видел, чтобы в том измерении кто-то открыто носил оружие, кроме городских стражников, и это решило дело. Моя способность маскировать вещи была слабой, когда дело касалось металлических предметов, а мечи и ножи сделали бы нас очень заметными при хождении по улицам. Как уверял Ааз, единственный случай, когда нежелательно носить оружие, — это когда оно скорее втравит тебя в неприятности, чем вызволит из них.