Я чуть не спросил: «Какую телесность?» — но воздержался. На подтрунивании у нас специализировался Ааз, он это умел, а моей задачей в данное время было обеспечить ему поле деятельности.
— Лестью много чего можно добиться, — оценивающе хохотнула Маша, — но только не того, чтобы избежать ответа на прямой вопрос. Если вы не ищете работу, то что же вы здесь делаете?
Это был хороший вопрос, и, к счастью, Ааз приготовил ответ.
— Мы просто устроили себе небольшой отпуск, — соврал он, — и заскочили на Валлет, чтобы попробовать немного заработать на ставках.
— На ставках? — нахмурилась Маша. — Но ведь Большая Игра закончилась.
— Большая Игра! — презрительно фыркнул Ааз. — Буду с вами откровенен. Мы недостаточно знакомы с профессиональным спортом, чтобы делать там ставки, но зато знакомы с войнами — а как мы слышали, здесь готовится заварушка. Я считаю, что если мы не сумеем поставить поумнее какой-то деревенщины, пятьсот лет не видевшей войны, то заслуживаем потери своих денег.
— Это объясняет ваше пребывание на Валлете, — задумчиво кивнула Маша, — но что вы делаете здесь? Здесь — в смысле, у меня в кабинете. Что я могу сделать для вас такого, чего вы не можете сделать для себя сами?
— На это я мог бы дать действительно неприличный ответ, — ухмыльнулся Ааз, — но правда состоит в том, что мы ищем полезные сведения. С того места, где мы сидим, магия может качнуть весы успеха в этой войне либо в ту, либо в другую сторону. Нам хотелось бы получить кое-какую информацию общедоступного характера: например, собираетесь ли вы лично приложить руку к боевым действиям и ожидаете ли вы каких-то неприятностей со стороны противника.
— Противника? Вы имеете в виду мага Та-Хо?
Она откинула голову и рассмеялась.
— Гарантирую вам, мальчики, с этим… как его… Квигли… я справлюсь одной левой. То есть, конечно, при условии, что эта левая будет вооружена несколькими моими игрушками.
Иллюстрируя свой довод, она повертела пальцами, и цвета колец засверкали и заплясали, словно зловещая радуга.
— Для войны они прекрасно подходят, — кивнул Ааз. — Но вот как здесь, в городе? Что помешает Та-Хо выкрасть Приз обратно еще до начала войны?
— О, я установила в Хранилище Приза несколько штуковин, и они изжарят всякого, кто попробует его свистнуть, — особенно если он попытается применить магию. Каждая из этих штуковин в отдельности может разладиться, но я их расставила так, что обезвреживание одной означает пуск в ход другой. Без моего разрешения никто этот Приз никуда не вынесет.
— Кажется, неплохо, — улыбнулся мой наставник, хотя, как я заметил, улыбка у него получилась несколько натянутой. — Покуда полный контроль над охраной Приза у вас, с ним вряд ли что-нибудь стрясется.
— Не полный контроль, — уточнила Маша. — Когда он на параде, за него отвечает армия.
— На параде? — выпалил я. — Каком параде?
— Знаю, это глупо, — поморщилась она. — Вот потому-то я и отказалась от всякой ответственности. И вписала это в свой контракт. Я не устраиваю демонстраций и парадов.
— Какой парад? — повторил Ааз.
— О, раз в день Приз проносят по улицам города, дабы поддержать высокий накал гражданских чувств у населения. Можно предположить, что рано или поздно они устанут от этого, но пока что все вопят, словно спятившие, каждый раз, как его завидят.
— Полагаю, его сопровождает военный эскорт, — заметил Ааз.
— Шутите? Когда его проносят, с ним тащится половина армии. Она проводит больше времени, эскортируя Приз, чем готовясь к войне.
— Понятно, — пробормотал мой наставник. — Ну, полагаю, мы узнали все, что хотели. И теперь удалимся восвояси.
Прежде чем он успел двинуться, Маша очутилась на краю постели и вцепилась ему в ногу.
— Что за спешка? — промурлыкала она. — Разве Маша не получит кой-чего в обмен на свои сведения?
— Да вообще-то, — сказал Ааз, пытаясь высвободить ногу, — возможно, у нас есть для вас кое-что ценное.
— Знаю, — улыбнулась Маша, придвигаясь к нему поближе.
— Вам известно, что Квигли вызвал себе на помощь демона?
— Что-что?
Маша выпустила ногу Ааза и резко выпрямилась, сидя на постели.
— Совершенно верно, — кивнул Ааз, плавно отодвигаясь за пределы досягаемости. — Судя по всему услышанному нами, он держит его пленником у себя в мастерской. Я не могу себе представить никакой иной причины для подобных действий с его стороны, кроме той, что он планирует использовать его в войне.