На самом деле побуждения мои были совершенно иными. Я чувствовал себя немного виноватым из-за того, что подставил Квигли под удар бесов, и не хотел, чтобы на него обрушились еще какие-нибудь беды.
— Путешествие стало бы намного легче, если бы мы его восстановили, — с надеждой предложил я.
— Забудь об этом, малыш.
— Но, Ааз…
— Я сказал — забудь об этом! Лучше вспомни, что основное времяпровождение данного джентльмена состоит, судя по всему, в розыске и убийстве демонов. Так вот, я понимаю, конечно, что мое обаяние могло заставить тебя позабыть этот факт, но я — демон. И в качестве такового совершенно не собираюсь брать в попутчики живого, дышащего и, самое главное, функционирующего охотника на демонов.
— Но ведь мы его уже раньше одурачили! — возразил я.
— Это не навсегда. Кроме того, когда ты мыслишь практиковаться в магии, если его оживить? Пока мы не встретимся с деволом, ты все еще наша самая лучшая ставка против Иштвана.
Мне хотелось бы, чтобы он перестал упоминать об этом. Мне становилось очень неуютно, когда он это делал. Кроме того, я не мог придумать, что на это возразить.
— Я полагаю, ты прав, Ааз, — признал я.
— Тебе лучше поверить, что я прав. Между прочим, поскольку мы, кажется, все равно остановились, это вполне подходящее время для твоего следующего урока.
Я воспрял духом. Мне, конечно, не терпелось развить свои магические способности, но, кроме того, в предложении Ааза я увидел молчаливое признание, что он покамест доволен моими успехами в прежних уроках.
— Ладно, Ааз, — согласился я, накидывая поводья единорога на ближайший куст. — Я готов.
— Хорошо, — улыбнулся Ааз, потирая руки. — Сегодня мы будем учиться летать.
Я снова пал духом.
— Летать? — переспросил я.
— Именно так я и сказал, малыш. Летать. Волнительно, не правда ли?
— Почему?
— Что значит почему? Всегда с той поры, как мы бросили ревнивый взгляд на воздушных тварей, мы хотели летать. А теперь ты получаешь шанс этому научиться. Неужели не волнительно?!
— Я хочу сказать, почему я должен хотеть научиться летать?
— Ну… потому что все этого хотят.
— Я — нет, — твердо заявил я.
— Почему нет?
— Хотя бы потому, что боюсь высоты, — ответил я.
— Это не причина, чтобы не учиться, — нахмурился Ааз.
— А я еще не слышал ни о каких причинах, по которым мне следовало бы это делать, — нахмурился я в ответ.
— Слушай, малыш, — принялся увещевать меня Ааз, — это не столько полет, сколько плавание в воздухе.
— Разница от меня ускользает, — сухо заметил я.
— Ну хорошо, малыш. Подойдем с другой стороны. Ты ведь мой ученик, так?
— Так, — согласился я, подозревая подвох.
— Так вот, я не собираюсь держать ученика, не умеющего летать! Понял?! — прорычал он.
— Хорошо, Ааз. И как же это делается? — Я умел признавать свое поражение.
— Вот так-то лучше. На самом деле тут не нужно ничего нового, ты все уже знаешь. Ты ведь умеешь левитировать предметы?
Я в замешательстве кивнул.
— Ну так вот, все эти полеты сводятся к левитированию себя самого.
— Это как?
— Вместо того чтобы стоять на земле и поднимать предмет, надо отталкиваться от земли усилием воли и поднимать себя самого.
— Но если я оторвусь от земли, откуда же я буду черпать энергию?
— Из воздуха! Давай, малыш, ты же маг, а не какой-нибудь там начинающий колдун.
— Начинающий колдун?
— А, забудь. Я имею в виду, что ты не привязан ни к одному из четырех начал, ты — маг. Ты их все контролируешь или по крайней мере воздействуешь на них и черпаешь из них свою мощь. Когда ты летаешь, надо просто черпать ее из воздуха, а не из земли, вот и все.
— Ну, если ты так говоришь, Ааз, — с сомнением произнес я.
— Хорошо, прежде всего найдем силовую линию.
— Но мы же с нее ушли, когда отправились искать девола, — возразил я.
— Малыш, силовых линий великое множество. Одно лишь то, что мы покинули какую-то наземную силовую линию, не означает, что нам их больше не достать. Проверь-ка, нет ли силовой линии в воздухе?
— В воздухе?
— Поверь мне, малыш. Поищи.
Я вздохнул, закрыл глаза. Обратив лицо к небу, я пытался представить себе обоюдоострое копье. Сначала я не мог этого сделать, а затем вдруг сообразил, что вижу копье, но иное. Оно было не таким ярким и мягко светилось ледяной голубизной.
— По-моему, я нашел его, Ааз! — охнул я.