— Ходу, Ааз! — отчаянно закричал я, опрокидывая лоток с фруктами под ноги толпе.
Теперь, когда оказалось, что мои собратья-люди находятся в безопасности от Ааза, следовало позаботиться о собственной безопасности от них.
— Просто не могу поверить! — крикнул, пробегая мимо, Ааз.
— Чему? — отозвался я и устремился за ним.
— В один день я поверил и деволу, и бесу. Вот что я тебе скажу, малыш. Если мы выкрутимся в этот раз, я разрешаю тебе дать мне хорошего пинка. Прямо по заднице, дважды.
— Заметано! — задыхаясь, согласился я.
Я начал уставать. К несчастью, толпа не показывала никаких признаков усталости. Приходилось продолжать бег.
— Смотри, малыш! — воскликнул Ааз и показал куда-то вперед. — Мы спасены!
Я посмотрел, куда указывал его палец. По улице впереди нас маршировал… ну, фланировал патруль в военной форме.
— Самое время, — проворчали, но тем не менее почувствовал облегчение.
Толпа тоже увидела солдат. Крики преследователей стали громче, они удвоили усилия, стремясь добраться до нас.
— Ходу, малыш! Поднажми! — призвал Ааз. — Мы еще не в безопасности.
Мы приближались к патрулю с таким шумом, что, когда наконец до них добрались, все солдаты уже остановились и наблюдали за погоней. Один из них, менее неряшливого вида, чем прочие, протолкался вперед и стоял, презрительно улыбаясь и сложив руки на груди. По его манерам я догадался, что это офицер. Никакого другого объяснения тому, что другие позволяли ему так себя вести, я не находил.
Я затормозил и остановился перед ним.
— За нами гонятся! — выдохнул я.
— Неужели? — улыбнулся он.
— Дай-ка я этим займусь, малыш, — прошептал, отодвигая меня в сторону, Ааз. — Вы офицер, возглавляющий патруль, не так ли, сударь?
— Да.
— Так вот, мне кажется, что эти граждане, — он пренебрежительно показал на наших преследователей, — намерены причинить нам телесные повреждения. Наглое неуважение к вашей власти, сударь!
Преследователи остановились в каких-то десяти футах и стояли, гневно глядя то на нас, то на солдат. Я с удовлетворением заметил, что по крайней мере некоторые в толпе тяжело дышат.
— Полагаю, вы правы, — произнес офицер и зевнул. — Нам следует принять в этом участие.
— Смотри, малыш, — прошептал Ааз, ткнув меня локтем в ребра, когда офицер выступил вперед и обратился к толпе.
— Ладно. Все вы знаете, что закон не разрешает гражданам наносить друг другу увечья, — начал он.
Толпа мрачно зароптала, но офицер взмахом руки велел ей замолчать и продолжал:
— Знаю, знаю. Нам это тоже не нравится. Будь наша воля, мы бы предоставили вам без нас выяснять отношения, а сами спокойно сидели бы в кабаке. Но решаем не мы. Мы должны следовать закону так же, как и вы, а закон гласит, что только военные могут судить и карать граждан.
— Видишь? — прошептал я. — Есть все-таки некоторые преимущества в цивилизации.
— Заткнись, малыш, — прошипел в ответ Ааз.
Офицер продолжал:
— Поэтому, как бы вам ни хотелось оставить от этих двоих мокрое место, мы не можем вам этого позволить. Они должны быть повешены в соответствии с законом.
— Что?!
Не знаю точно, я это произнес или Ааз, а может, мы выкрикнули это в один голос, но как бы там ни было, этот крик потонул в восторженном реве толпы.
Солдат схватил меня за запястья и болезненно выкрутил мне руки за спину. Оглянувшись, я увидел, что то же самое проделали с Аазом. Нечего говорить, это была вовсе не та поддержка, на которую мы надеялись.
— А чего вы ожидали? — презрительно улыбнулся нам офицер. — Если вы хотели помощи от военных, вам не следовало включать нас в список своих клиентов. Будь по-нашему, мы бы вздернули вас еще неделю назад. Мы сдерживались только по одной причине — эти деревенские дурни дали вам дополнительный срок, и мы боялись бунта, если попробуем сделать по-своему.
Тем временем нам связали руки ремнями и медленно погнали нас к одинокому дереву у одного из ресторанчиков на открытом воздухе.
— У кого-нибудь есть веревка? — крикнул офицер толпе.
Везет же нам, веревка у кого-то нашлась. Ее быстро передали офицеру, и тот начал церемонно вязать петли.
— Пс-с-т! Малыш! — шепнул Ааз.
— Что еще? — зло прошипел я.
Моя вера в советы Ааза упала крайне низко.
— Когда тебя станут вешать — лети!
Вопреки всему, у меня появилась надежда.
— Очнись, малыш. Лети. Как я учил тебя по дороге сюда.
— Меня же просто-напросто подстрелят!