Базар, казалось, бесконечно тянулся во всех направлениях, насколько мог видеть глаз. Палатки и ларьки всех видов и цветов сбивались в неправильные группы, напиравшие друг на друга, стремясь занять побольше места. Повсюду были деволы, тысячи деволов всех возрастов и видов. Рослые деволы, толстые деволы, хромые деволы, лысые деволы сновали вокруг, и в целом население Базара создавало впечатление сплошной бурлящей массы с множеством голов и хвостов. В толпе изредка встречались другие существа. Некоторые из них выглядели словно ожившие кошмары, других я вообще не признавал за живых тварей, пока они не начинали двигаться. Но все они производили шум.
Шум! После моей уединенной жизни с Гаркином Твикст показался мне шумным, но гам, атаковавший теперь мои уши, не поддавался никакому описанию. Из глубин окружавших нас ларьков слышались вопли, глухие взрывы и странные булькающие звуки, перекрывавшие на мгновение постоянный гвалт торга. Жалобно ли плача, гневно ли рявкая, или демонстрируя скучающее безразличие, но торговать и торговаться приходилось во всю силу легких.
— Добро пожаловать на Деву, малыш! — широко провел рукой Ааз. — Как тебе тут?
— Шумно, — заметил я.
— Что?
— Я сказал, тут шумно! — крикнул я.
— А, ну да. Тут немного оживленней, чем на вашем среднем фермерском рынке или рыбачьей пристани, но есть и более шумные места.
Я собирался ответить, когда на меня налетел прохожий. Глаза у него, или у нее, размещались повсюду вокруг головы, а вместо рук были щупальца.
— Взклип! — произнесло оно, махнув щупальцами, и продолжило свой путь.
— Ааз?
— Да, малыш?
— Мне только что пришло в голову. А на каком языке говорят на Деве?
— Хм-м-м? А! Не беспокойся об этом, малыш. Здесь говорят на всех языках всех измерений. Не вылупился еще на свет такой девол, который упустит возможность продать что-нибудь только потому, что покупатель не говорит на его языке. Просто оброни несколько слов по-пентийски, и они быстренько приспособятся.
— Ладно, Ааз. Ну, теперь, когда мы здесь, куда направимся первым делом?
Ответа не последовало. Я оторвал взгляд от Базара и взглянул на своего напарника. Он стоял не двигаясь и нюхал воздух.
— Ааз?
— Эй, малыш, ты чувствуешь, чем пахнет? — восторженно спросил он.
Я понюхал воздух.
— Да, — поперхнулся я. — Что-то сдохло?
— Пойдем, малыш. Следуй за мной.
Он нырнул в толпу, не оставив мне иного выбора, кроме как идти по его стопам. По дороге чьи-то руки дергали нас за рукава, и деволы высовывались из своих киосков, ларьков и палаток, подзывая нас, но Ааз не замедлил шага. Я не успел как следует разглядеть ничего из разложенных товаров. Все мое внимание было сосредоточено на том, чтобы не отстать от Ааза. Одна палатка, однако, приковала мой взгляд.
— Смотри, Ааз! — крикнул я.
— Что?
— В этой палатке идет дождь!
Словно в ответ на мои слова оттуда донесся раскат грома, блеснула молния.
— Да. Ну и что? — скользнул по ней равнодушным взглядом Ааз.
— Там что, продают дождь?
— Нет. Приборы управления погодой. Они рассеяны по всему Базару, вместо того чтобы продаваться в одном секторе. Эти приборы создают друг для друга какие-то помехи.
— И что, здесь везде так зрелищно?
— Это еще не зрелище, малыш. Тут, бывало, устраивали торнадо, пока торговцы из соседних ларьков не пожаловались, и им пришлось ограничиться демонстрацией в ограниченных масштабах. А теперь поторапливайся!
— А куда мы вообще направляемся, Ааз? И что это все-таки за запах?
«Аромат» становился заметно сильнее.
— Это, — торжественно возвестил Ааз, останавливаясь перед куполообразной палаткой, — запах изврской кухни!
— Еда? Мы прошли весь этот путь только для того, чтобы ты мог пообедать?
— В первую очередь, малыш. Я не пробовал приличного обеда с тех пор, как Гаркин отозвал меня прямо с вечеринки и посадил на мель в вашем идиотском измерении.
— Но мы ведь должны подыскать что-нибудь против Иштвана.
— Расслабься, малыш. Я лучше торгуюсь на сытый желудок. Подожди меня здесь. Я ненадолго.
— Подождать здесь? Разве мне нельзя пойти с тобой?
— Не думаю, что тебе этого захочется, малыш. Для всякого, кто не родился на Извре, наша еда выглядит еще хуже, чем пахнет.
Последнее показалось мне маловероятным, но я упрямо продолжал спорить:
— У меня, между прочим, желудок тоже не слабый. Я, когда жил в лесу, ел всякую странную дрянь, и ничего.