— Ты не ожидал, что здесь будут другие маги? — спросил я, поравнявшись со своим наставником.
— Вообще-то нет, — признался Ааз. — Такая возможность, конечно, существовала, но я считал ее маловероятной. Впрочем, не так уж это и удивительно. Подобная работа должна приманивать конкурентов.
Он не выглядел особенно расстроенным, и потому я попытался отнестись к новому повороту событий спокойнее.
— Ладно, — мягко сказал я. — В чем это меняет наши планы?
— Ни в чем. Просто делай свое дело, как я тебе показывал, и все будет отлично.
— Но если другие маги…
Ааз резко остановился и повернулся лицом ко мне.
— Слушай, малыш, — серьезно произнес он, — если я все время твержу, что тебе еще очень далеко до мастера-мага, это вовсе не значит, что ты жалкий дилетант! Я бы не связывался с этим собеседованием, если бы считал тебя недостаточно умелым для такой работы.
— Правда, Ааз?
Он повернулся и снова пошел вдоль стены.
— Имей в виду, Пент среди прочих измерений не славится своими магами. Ты не мастер, но мастера на дороге не валяются. Держу пари, по сравнению с конкурентами ты будешь выглядеть как настоящий спец.
Это имело смысл. Ааз нисколько не скрывал своего низкого мнения о Пенте и населявших его пентюхах, включая меня. От этой последней мысли мне захотелось попытаться выжать из него еще капельку успокаивающих заверений.
— Ааз?
— Да, малыш?
— Скажи честно, как ты оцениваешь мои шансы?
Последовал миг молчания.
— Малыш, ты ведь всегда жалуешься, что я постоянно подрываю твою уверенность в себе?
— Да.
— Ну так вот, ради нас обоих не настаивай на слишком честной оценке.
Я не стал.
Пройти через задние ворота оказалось нетрудно… в основном потому, что там и не было никаких ворот. К моему удивлению и отвращению Ааза, стена окружала за́мок не со всех сторон. Насколько я мог судить, полностью выстроили лишь переднюю стену. Две боковые строились, а задней стены не существовало вообще. Тут мне следует кое-что разъяснить. Мое предположение, что боковые стены строились, основывалось скорее на наличии в конце стены лесов, чем на наблюдении какой-либо текущей деятельности. Если там и выполнялись какие-то работы, то вели их достаточно осторожно, чтобы не потревожить изобилующие вокруг лесов сорняки.
У меня начали возникать серьезные сомнения насчет королевства, с которым я готовился связаться.
Трудно было сказать, как именно обстояло дело со двором: то ли его превращали в сад, то ли он проигрывал битву с сорняками и кустами, заполонившими все пространство там, где полагалось быть задней стене. (Поскольку я вырос на ферме, мои знания растений в основном сводились к тому, что если они несъедобны и не растут ровными рядами, то это сорняки.)
Словно в ответ на мои мысли Лютик вырвал большой клок из ближайшей группы растений и принялся с энтузиазмом жевать. Глип понюхал тот же самый куст и отворотил нос.
Все это я заметил лишь мимоходом. Мое внимание сфокусировалось главным образом на самом дворе.
У стены дворца был устроен небольшой навес, укрывавший сидящую там фигуру, надо полагать, короля. Около него стояли по бокам два человека. А толпа разделялась на две группы. Первая стояла в довольно упорядоченной очереди вдоль одной стороны сада. Я решил, что это очередь ожидающих… или скорее надеялся, что мы присоединимся именно к этой группе. Вторая группа сгрудилась в противоположной стороне сада и наблюдала за происходящим. Я не знал, кто это — отвергнутые претенденты или всего лишь любопытные зеваки.
Внезапно мне попалась на глаза молодая пара в группе наблюдавших. Я не ожидал встретить здесь никаких знакомых лиц, но этих двоих я уже видел. И не только видел — мы с Аазом одно время выдавали себя за них, из-за чего нас потом и повесили.
— Ааз! — настойчиво зашептал я. — Ты видишь тех двоих, вон там?
— Нет, — ответил Ааз, даже не повернув головы.
— Но это те самые…
— Забудь про них, — строго ответил он. — Наблюдай за судьями. Мы должны произвести впечатление именно на них.
Мне пришлось признать, что в этом определенно был некоторый смысл, и я неохотно переключил внимание на фигуры под навесом.
Король был на удивление молод, лет этак двадцати пяти. Взъерошенные курчавые волосы доходили ему до плеч и в соединении с хрупким телосложением придавали ему почти женственный вид. Судя по его позе, либо эти собеседования шли уже довольно долго, либо он мастерски овладел искусством выглядеть скучающим до смерти.