— Ладно, так научи меня! — огрызнулся я. — А что узнал ты?
— Можно много лет изучать военную теорию — и не узнать ничего, — строго ответил мне наставник. — Но я постараюсь дать тебе самое важное в двух словах. Чтобы оценить вражеские силы так, как мы делаем сейчас, запомни два слова: «Сэм» и «Док».
— «Сэм» и «Док», — послушно повторил я.
— Некоторые предпочитают запоминать «Мачете», но мне нравятся «Сэм» и «Док», — добавил как бы в сторону Ааз.
— Восхитительно, — поморщился я. — А теперь скажи мне, что это значит.
— Это чтобы лучше запомнить перечень сведений, — пояснил Ааз. — «Мачете» означает Местонахождение, Активность, Численность, Единоначалие, Тактическая Единица. Это, конечно, прекрасно, но предполагает отсутствие у разведчика всякой способности к суждению. Я предпочитаю «Сэм» и «Док». Это означает: Сила, Экипировка, Мобильность и Дислокация, Организация, Коммуникация.
— А, — произнес я, надеясь, что он не ждет от меня запоминания всего этого.
— Так вот, пользуясь этой канвой, — продолжал Ааз, — давай подытожим, что же мы пока увидели. Численность: их очень много, достаточно много, чтобы не было смысла пытаться подсчитать точно. Мобильность: в текущее время они просто сидят на месте.
— Все это я и сам разглядел, — язвительно заметил я.
— Однако главный ключевой момент, — продолжал, игнорируя мое ехидство, Ааз, — заключается в их вооружении и экипировке. Когда смотришь на них, учитывай как то, что у них есть, так и то, чего у них нет.
— Как-как? — переспросил я.
— У них множество пеших ратников, то есть пехоты, есть кое-какая артиллерия в виде катапульт, есть лучники, но ничего даже смутно напоминающего кавалерию. Это означает, что когда они тронутся, то будут передвигаться медленно, особенно в бою. Нам не придется опасаться никаких стремительных обходов с флангов; эта армия будет ползти не быстрее улитки.
— Но, Ааз… — начал было я.
— Что же касается дислокации и организации, — невозмутимо продолжал он, — то они рассеялись по всей равнине, вероятно, оттого, что так легче добывать продовольствие. Впрочем, опять же, это демонстрирует их беззаботность, нежелание собирать свои силы в кулак. Думаю, мы можем представить их организацию как набор рот или батальонов под командованием двух-трех офицеров на каждую воинскую часть, подчиненных руководству верховного предводителя или генерала.
— Ааз… — снова начал я.
— Коммуникации, кажется, самое уязвимое их место, — упрямо гнул свое Ааз. — Если армия таких размеров не будет координировать свои передвижения, то попадет в большую беду. Если они действительно используют для передачи сообщений сигнальные вышки и гонцов, то мы, возможно, сумеем вставить им палки в колеса.
— И что же все это означает? — перебил наконец я.
— Хм-м? О, это в общих чертах характеризует силы, с какими мы воюем, — невинно ответил Ааз.
— Знаю, знаю, — вздохнул я. — Ты уже не один день твердишь, что сформируешь план после того, как увидишь, с какими силами мы воюем. Ну вот, ты теперь увидел. Каков же план? Как мы сможем их разбить?
— Никак, малыш, — тяжело признал Ааз. — Если б я увидел какой-то способ, то сказал бы тебе, но я его не увидел и поэтому продолжаю смотреть.
— А может, его и нет? — осторожно предположил я.
Ааз вздохнул.
— Я начинаю думать, что ты прав, малыш. И если так, то это значит, что нам придется сделать нечто такое, чего мне действительно не хочется делать.
— Ты имеешь в виду сдаться? — искренне поразился я. — После того как закатил мне ту большую речь об ответственности и…
— Тпру, — перебил Ааз. — Я ничего не говорил о сдаче. Мы сделаем нечто иное. Мы…
— Глип!
Этот не оставляющий места для сомнений звук долетел до нас из-за ската холма. Там, в заросшей кустами лощине, мы оставили моего зверька.
— Малыш, — простонал Ааз, — да заставишь ты наконец этого глупого дракона сидеть тихо? Сейчас только и не хватало, чтобы он привлек к нам целую армию.
— Верно, Ааз! — согласился я, уползая как можно быстрее назад.
За гребнем холма я тотчас поднялся на ноги и, низко пригнувшись, шмыгнул в этой позе вниз по склону. Ползание представляется мне как небыстрым, так и неудобным средством передвижения.
В силу обычной уже для нас процедуры мы привязали Глипа к дереву… большому дереву, после того как он несколько раз успешно выдирал с корнем меньшие. Незачем и говорить, он не пришел в восторг от этой идеи, но, учитывая деликатный характер нашей текущей работы, это было необходимо.