Юсуф Кемаль бей ответил, что Карсский и Ардаганский санджак был захвачен у Турции Россией. Ни в одном санджаке большинство населения никогда не было армянским. Карс всегда был турецкой крепостью и турецкой территорией. В Ардагане проживало крайне мало армян. Предлагаемое решение только причинило бы вред мирным отношениям между турками и армянами. Карсский договор был заключен в духе дружбы между Турцией и Арменией и не должен подвергнуться сейчас пересмотру.
Лорд Керзон: этот вопрос, конечно, будет поднят в Париже и в интересах самого правительства Ангоры и в интересах мира Ангора поступила бы хорошо, если бы прислушалась к этому совету. Этот вопрос не просто касается численного соотношения. Если настаивать на этой точке зрения, то лорд Керзон мог бы обратить это против турок. Возьмем, к примеру, Анвали, сколько турок проживает там? Не был бы Его Превосходительство встревожен, если бы предложили, чтобы Анвали остался греческим, поскольку греки там значительно превосходят по численности турок?
Юсуф Кемаль бей попросил, чтобы правительство Его Величества не закрывало глаза на фактическое положение и реальности» (Documents on British Foreign Policy. 19 191 929. First series, volume XVII. London, 1970. P. 660–662).
С. Аралов замнаркому иностранных дел Л. Карахану: «4 апреля 1922 г. Помета: «Совершенно секретно». От Аралова. 31 марта. Кроме предложений перемирия, из Парижа получена вторая нота, которая является видоизменением Севрского договора и предлагает Ангорскому правительству подчиниться султанскому правительству. Ввиду совершенной неприемлемости такого предложения в русской и кавказской печати необходимо против этого предложения открыть широкую кампанию. Подробности сообщу позже. Голунь» (РГАСПИ. ф. 5. оп. 1. д. 2204. л. 79).
Л. Карахан С. Аралову: «5 апреля 1922 г. Уважаемый товарищ, Основным вопросом, на котором сосредоточивается наше внимание, это вопрос о переговорах, которые Юсуф Кемаль вел с Антантой и с Константинопольским правительством. Мы не знаем полностью всех условий, которые были поставлены совещанием трех премьеров, но можно совершенно определенно сказать, что условия эти таковы, что Ангорское правительство может пойти на них или, вернее, готово пойти на них. В первой телеграмме по этому вопросу я Вам сообщил, что мы не намерены отступать от Московского договора; ст. 5-я его, предусматривающая разрешение вопроса о проливах, на Конференции прибрежных черноморских государств должна быть абсолютно выполнена… Мы не можем делать существенных отступлений от Московского договора, не зная, какой ценой эти отступления делаются. Поэтому мы должны знать все, что турки получат вследствие того, что мы готовы будем отступить от ст. 5-й.
К Вашему личному сведению я хотел бы отметить, что кроме общего значения, которое Московский договор имел для установления отношений между нами и Турцией, и для завершения нашей политики на Ближнем Востоке, единственным пунктом в самом договоре, в котором мы что-то такое получали, была ст. 5-я; весь остальной договор был лишь нашими уступками и нашими подарками Турции. Конечно, отступать от этого единственного положительного для нас пункта в пользу турок стоит только ценой каких-либо серьезных приобретений. Вам следовало бы использовать в полной мере то обстоятельство, что ст. 5-я буквально переписана из Pacte National (Большого Национального Турецкого Собрания). В переговорах Вам следует подчеркнуть, что Московский договор признает целиком Pacte National и что в переговорах, которые шли в Москве, во всех случаях, где турки не хотели делать уступок, они ссылались на святость и нерушимость этого документа и доказывали, что они могут пойти на какие угодно уступки, но не могут отступить от программы, которая выражена в этом документе. Я помню, когда у нас шли ожесточенные споры по вопросу о границе и о Батуме, единственным аргументом, которым оперировали турки, был вопрос о том, что вопрос о границе и о Батуме основательно разрешен в Pacte National и, следовательно, никаких разговоров об этом не может быть. И если сейчас они с легкостью готовы отступить от него в таком едва ли не самом существенном вопросе программы, как вопрос о проливах, то нужно это подчеркнуть и дать понять: в переговорах с ними мы не покушались на их программу национального освобождения; в переговорах с Англией они это делают и заставляют нас отступить от программы, которую они же заставили нас принять и закрепить в договоре. Имейте в виду, что если мы пойдем на какие-нибудь конкретные уступки, то эти конкретные уступки должны быть сделаны в письменной форме, и что им не следует давать ничего устно, ибо устно они всегда могут переврать и исказить… С коммунистическим приветом, Л. Карахан» (АВПР. ф. 04. оп. 39. п. 233. д. 53 021. лл. 10–19).