К тому же никто не знает, достаточно ли окажется накопленного за годы правлении партии Гюля-Эрдогана экономического и политического потенциала для продолжения такой «игры» в долгосрочной перспективе. Сейчас Турция — официально светское государство с намеченной стратегической целью — вступление в ЕС. Но это — вчерашняя статика. В динамике пока только то, что помимо изменений в результате «арабской весны» характера режимов в некоторых странах региона, две «старые демократии» — Турция и Израиль — оказались в фазе обострения отношений. Это разваливает прежние региональные коалиции. Новые только рождаются.
Возможно, что турецкой дипломатии удастся убедить своих западных союзников в том, что отношения с Израилем имеют специфический эксклюзивный характер, а отношения с другими западными странами — нечто принципиально иное. Но и тут проблемы. Когда премьер-министр Эрдоган заявил, что группировка ВМС Турции в Восточном Средиземноморье будет усилена за счет трех фрегатов из Черного и Мраморного морей, уже насторожился Брюссель. Анкара обещает, что эти корабли будут сопровождать суда с гуманитарным грузом для блокированного Израилем палестинского сектора Газа. С другой, как считает турецкий министр по делам ЕС Эгемен Багыш, планы, которые вынашивает Кипр, это — «как раз та причина, по которой страны держат военно-морской флот». Речь идет о возможности остановить намеченную греками-киприотами разработку месторождений газа и нефти. Так что турецкой дипломатии приходится решать сразу массу сложных проблем. Вот почему визит премьера-министра Турции Эрдогана по странам победившей «арабской революции» выглядит больше в качестве отвлекающего маневра от решения иных, скорее всего, внутриполитических проблем. Но его нельзя считать непродуктивным: бывают моменты, когда лидерам стран необходимо себя показать и мир посмотреть. Тем более, что сейчас в регионе складывается новая расстановка сил, что скоро станет определять там главные направления событий.
Израиль — Турция: сражения в историческом поле и битвы наяву
Премьер-министр Израиля Беньямин Нетанияху, комментируя события, связанные с нападением на израильское посольство в Каире, озвучил любопытный тезис. «Ближний Восток переживает землетрясение исторического масштаба, — заявил Нетанияху. — Может быть, можно сравнить это с событиями столетней давности, после окончания первой мировой войны и установления нового порядка. Ввиду этих исторических потрясений, мы должны действовать взвешенно и ответственно. Нужно понимать, что это происходит в результате мощных подземных течений, несмотря на нашу привычку считать, что все происходит по нашей вине, или благодаря нам — здесь действуют силы гораздо сильнее». Чуть ранее министр иностранных дел Турции Ахмет Давутоглу квалифицировал события «арабской весны» как «наступление второй волны деколонизации».
Эти две позиции некогда находившихся в тесных союзнических отношениях Израиля и Турции отражают не только разный подход двух стран к оценке характера бурных событий в Северной Африке и на Ближнем Востоке, но и демонстрируют возможности принимаемых — по ходу развития событий — практических решений.
Позиция Израиля. Первая мировая война 1914–1918-х годов завершилась исчезновением Османской империи и разделом остатков империи между Францией и Британской империей. 30 октября 1918 года Лондон и Стамбул подписали на борту английского крейсера «Агамемнон» в порту Мудрос (остров Лемнос) соглашение. Оно предусматривало: открытие Черноморских проливов для военных флотов Антанты с предоставлением союзникам права оккупировать форты Босфора и Дарданелл; капитуляцию остатков турецких войск в Хиджазе (ныне — Саудовская Аравия), Ираке, Сирии, Йемене и вывод их из Ирана, Киликии, Закавказья; оккупацию союзниками шести так называемых армянских вилайетов «в случае беспорядков в одном из них», и вообще любого стратегического пункта в Турции, если союзники сочтут это необходимым по соображениям своей «безопасности».
Планы раздела Османской империи обсуждались на Парижской мирной конференции 1919–1920 годов, где был выдвинут — в числе многих других — и проект передачи Турции под мандат США. В августе 1920 года был подписан Севрский мирный договор, в основу которого были положены условия соглашения «Сайкс-Пико» и решения конференции союзных держав в Сан-Ремо в апреле 1920 года. Палестина и Ирак передавались Великобритании, Сирия и Ливан — Франции в качестве подмандатных территорий. Турция отказывалась от притязаний на Аравийский полуостров и страны Северной Африки, признавала английский протекторат над Египтом, английскую аннексию Кипра, передавала Италии Додеканесские острова. Восточная Фракия и Эдирне (Адрианополь), Галлиполийский полуостров отходили к Греции; зона проливов подлежала полному разоружению и поступала под контроль созданной Антантой международной Комиссии проливов. Выдвигались проект «независимого Курдистана», включающего юго-восточные вилайеты Анатолии, и «независимой Армении», границы которой должен был определить президент США. Кроме того, Севрский мирный договор предоставлял державам Антанты право вмешиваться во внутренние дела Турции, ограничивал численность турецких вооруженных сил.