Только 16 июня 1918 года сформированное в Тифлисе первое временное правительство Азербайджана смогло переехать в Гянджу. Почему так поздно? Известный азербайджанский историк Айдын Балаев следующим образом описывает сложившуюся тогда ситуацию: «При благословении Нури-паши создавались всевозможные искусственные препоны на пути построения демократического и независимого Азербайджанского государства». В то же время исследователь придерживается канонической версии: мол, в задачи Нури-паши входило «выбить большевиков и дашнаков из Баку». Но зачем тогда понадобилось разгонять Азербайджанский национальный совет, что сделал в Гяндже Нури-паша?
На сей счет существует одна любопытная, подтвержденная некоторыми документами, версия. Дело в том, что появление в «Акте независимости» термина «Азербайджан» вызвало негативную реакцию в Персии. В этой связи посол Персии в Турции направил даже официальный протест в МИД Османской империи, где говорилось, что «Азербайджан — это область на северо-западе Персии. Присвоение новообразованному соседнему государству названия «Азербайджан «является большой ошибкой». Но дело было не только в этом. «Гянджинские турки», как выяснилось позже, ориентировались не на официальный Стамбул, а на Мустафу Кемаля. Они и потребовали роспуска азербайджанского Национального Совета и роспуска сформированного в Тифлисе «социалистического кабинета министров». Советник турецкого генерала Нури-паши Ахмед-бек Агаев во время беседы с Хан-Хойским настаивал на роспуске Совета и составлении нового правительственного кабинета, подчеркивая при этом, что в противном случае турки не будут защищать азербайджанское правительство.
17 июня 1918 года состоялось заседание Национального Совета Азербайджана, который под давлением турецкого командования сформировал новое правительство и упразднил Национальный Совет. Власть — законодательная и исполнительная — до созыва Учредительного собрания была передана второму временному правительству, сформированному также под председательством Хан-Хойского. Состав второго правительства был следующим: председатель Совета Министров — Фатали-хан Хойский; министры — Мамед Гасан Гаджинский, Насиб-бек Усуббеков, Алимардан-бек Топчибашев, Бейбут Ага Джаваншир, Халил-бек Хасмамедов, Хосров Паша-бек Султанов, Худадат-бек Рафибеков, Худадат-бек Мелик-Асланов, Ага Ашуров, Абдул Али-бек Амирджанов, Муссабек Рафиев. Это были уже не «социалисты», а представители «определенных кругов», имевших широкие международные контакты самого различного свойства. Например, министр внутренних дел Бейбут Ага Джаваншир поддерживал активные контакты со Сталиным, вел переписку с командованием Красной Армии, имел переписку с советской разведкой.
В соответствии с договором от 27 апреля 1918 года между московскими большевиками и Берлином, Азербайджан был введен в сферу влияния Германии. Поэтому Берлин не признал заключенный 4 июня 1918 года договор между азербайджанским кабинетом министров и турецкими военными, особенно в той части, где турки получили в свои руки нефтяную промышленность, суда каспийской флотилии, нефтепровод Баку — Батуми и ряд других предприятий азербайджанской промышленности. В то же время Берлин, признавший правительство Ноя Жордания, точно такую же акцию мог бы провести и в отношении азербайджанского правительства. Тогда получалось бы, что в роли союзников в Закавказье могли выступать московский большевистский Совнарком, меньшевистский Тифлис, азербайджанское правительство в Гяндже и Бакинский совет, возглавляемый Степаном Шаумяном. Поэтому военный поход из Баку на Гянджу приобретал смысл только в случае оказания поддержки Хан-Хойскому, который должен был избавиться от турецких войск, возглавляемых Нури-пашой. Почему? Потому, что Нури-паша, не дождавшись переворота в Тифлисе, вступил в контакты с английским командованием в Персии. Кстати, главе Баксовета Степану Шаумяну рекомендовали из Москвы организовать переезд азербайджанского правительства из Гянджи в Баку, затем распустить Бакинский Совет и провести выборах в Учредительное собрание Азербайджана. Однако Нури-паша помешал осуществлению этого проекта, осуществление которого могло бы изменить историческую судьбу всего региона. Баксовет вынужден был в середине июня 1918 года начать наступление на Гянджу. Расчет был на то, что в самой Гяндже Хан-Хойский и Джеваншир устроят восстание против Нури-паши. В тыл Гянджи должны были ударить армянские национальные части, возглавляемые бывшим офицером Генерального штаба царской армии Меликом Шахназаровым. В этом смысле характерна запись генерального консула Германии в Стамбуле, прибывшего в начале июля в Гянджу в качестве сопровождающего генерал-интенданта турецкой армии Исмаила Хаки-паши и встречавшегося с командующим турецкими силами в Азербайджане Нури-пашой. Генеральный консул записал: «Представляется сомнительным, чтобы туркам вообще удалось взять Баку; вероятно — и это было бы желательно — они потерпят там от большевиков основательное поражение. Если мы полюбовно договоримся с большевиками, то нефтяные источники Баку и тамошние запасы попали бы в наши руки в целости и сохранности. Если последние, вопреки ожиданиям, будут вынуждены покинуть город, то они подожгут весь Баку и тем самым ни турки, ни мы не сможем воспользоваться запасами нефти».