Теперь о втором тезисе профессора Эльдара Исмаилова: «Тарасов выдвигает новый довод и пишет: «Гянджинские турки», как выяснилось позже», ориентировались не на официальный Стамбул, а на Мустафу Кемаля. Неужели в 1918 году кто-то из политиков ориентировался на Мустафу Кемаля? Станислав, одумайтесь! Речь ведь идет не о 1920 годе».
Мы одумались, уважаемый профессор, и приводим документ, выявленный нами в историческом архиве Северной Осетии (Архив СОНИИ, ф. з-35, оп. 1, ед. хр.8, стр.1–6). Это отчет Осетинского Народного Совета о работе Константинопольской конференции, подготовленный Бамматовым и Халиловым. Дата 1 ноября 1918 года. Цитируем: «Конференция созвана по предложению Турции. Приглашение получили все образовавшиеся на Кавказе новые государства: Азербайджан, Армения, Грузия и Северного Кавказа (так в документе — С. Т.) Делегации названных республик с 20 июня сидят в Стамбуле в ожидании конференции, которая однако до сих пор не приступила к занятиям. Неизвестно, когда состоится эта конференция. Вопрос о Кавказе вообще не был решен между Турцией и Германией. Мусульмане Кавказа, особенно Азербайджан, не скрывают своих чувств и с самого начала открыто заявили туркам о своем желании воссоединиться с Турцией. Но председатель делегации Азербайджанского правительства Мамед-Эмин Расул-заде, лидер партии «Мусават», заявил, что является ревностным сторонником не Халифата, а тюрской национальной идеи. Он федералист в широких рамках тюркизма, мыслит не одно централизованное государство, а несколько независимых государств, заявляет, что вскоре во Внутренней Анатолии появится лидер Кемаль, Он, по мнению Мамед-Эмина, стремится к объединению народов только на принципах национализма. Религии должно быть отведено подобающее ей место и только на ней нельзя больше строить государство. Мысли Мамед-Эмина находят отклик в некоторой части турецкого общественного мнения. Но в Османской империи в оппозиции этому остается лишь Энвер-паша, который является сторонником другого взгляда, именно исламизма».
Что касается третьего тезиса Эльдара Исмаилова, касающегося «не сложившегося в сознании Тарасова блока меньшевиков, большевиков, мусаватистов и турок», то мы частично ответили уже на этот вопрос. Заметим только, что о необходимости роспуска Бакинского Совета, организации переезда азербайджанского правительства из Гянджи в Баку, проведение выборов в Учредительное Собрание Азербайджана, упоминается в обнаруженном нами в Астраханском областном историческом архиве письме Григория Карганова от мая 1918 года в Москву (заметим в скобках, что не дошло в Кремль и «застряло» в канцелярии Сталина). Карганов пишет, что по указанию из Астрахани Шаумян в конце июня 1918 года начал переговоры с правым эсером Саакяном, дашнаками Аракеляном, Нуриджаняном, Мелик-Еолчаном, Амазаспом, полковниками Авитисовым и Казаровым, и представителем Азербайджанского национального Совета Бебут-Ханом Джеванширом. Джеваншир, например, советовал Шаумяну провести в руководство Бакинского совета Мешади Азизбекова, азербайджанца, чтобы исчезали обвинения в адрес большевиков в том, что они поддерживают в «азербайджанском Баку армянскую советскую власть». Шаумян, как отмечает Карганов, согласился. Что из этого вышло — хорошо известно.