Однако военные вместе с оппозиционными партиями подвергли Эрдогана острой атаке. И тоже опоздали. Маневр Эрдогана в сторону ЕС спутал им карты. Правительство продолжало проводить либеральные экономические и политические реформы, выдавливать с помощью демократической процедуры со своих насиженных мест старую политическую элиту: армейские круги, силовые структуры, руководителей государственных фондов, университетов. В итоге вместо навязываемого оппозиционными силами лозунга «Все на борьбу борьбы против правящих исламистов!», пришел новый лозунг: «Все на битву демократии против диктатуры!». В ответ оппозиция стали приписывать правительству Эрдогана связь с тарикатами — суфийскими орденами, вывела на первый план политически стимулирующую роль идей турецкого просветителя Фетхуллаха Гюлена. Речь идет о так называемом «новом турецком» или «умеренном» исламе. Но фактом является то, что переход части госсобственности к новому, так называемому «тарикатскому» руководству, резко стимулировал экономический рост в Турции.
Еще об одном феномене того времени упомянул недавно Хавьер Солана, бывший верховный представитель ЕС по вопросам международной политики и политики безопасности и бывший генеральный секретарь НАТО. Он утверждает, что «без Евросоюза и его «мягкой «силы — такие перемены в Турции были бы невозможны». Доктор Зейно Баран считает, что «партия Эрдогана сделала правильные выводы из опыта Неджметтина Эрбакана — премьера-исламиста, которого секуляристский истеблишмент отстранил от власти путем «постмодернистского переворота «в феврале 1997 года».
Эрдоган пошел иным путем. В итоге ЕС проявил большую близость к правящей партии, игнорируя кемалистов. В результате секулярные националисты, бывшие когда-то проевропейскими и прозападными, стали открыто выступать против сближения Турции с Западом. Заметим в этой связи, что этим идеям в России симпатизировали часть российских аналитиков и некоторые высокопоставленные представители силовых ведомств. Но кемалисты в очередной раз допустили стратегическую ошибку, ставя знак равенства между курдской проблемой и исламизмом, не осознав, что партия Эрдогана, создавая гибрид идей «модернизированного ислама и европейских демократических стандартов» формирует новую национальную идею, которая предотвратила бы процесс дрейфа Турции к федерации или конфедерации. Иначе трудно объяснить, подчеркивает Зейно Баран, зачем ПСР, которую называют исламистской партией, проводит демократические реформы и стремится в ЕС, тогда как по логике она должна вводить в стране шариат.
После парламентских выборов Эрдоган заявил о готовности к диалогу с оппозицией: «Одержав победу, мы оставляем открытой дверь для диалога с оппозицией по любым вопросам». В свою очередь, лидер НРП Кылычдароглу ответил, что его партия также готова к диалогу по тексту будущей Конституции. Так что в Турции начинают просматриваться контуры формирования двухпартийной системы. По мнению депутата Великого национального собрания Турции (ВНСТ) от правящей ПСР Февзи Шанверди, новый парламентский механизм позволит без потрясений провести поправки в законы о сроке полномочий президента, о деятельности омбудсмена, по вопросу закрытия политических партий. Эрдоган также предлагает добавить к этому списку поправок изменения в закон о системе правления в Турции. То есть, Турция из парламентской республики может стать президентской.
Зачем это нужно правящей партии? Если вывести за скобки личные политические амбиции Эрдогана, то выстраивание новой «вертикали власти» диктуется внутриполитическими условиями. В этом отношении показательными можно считать итоги парламентских выборов в 24 провинциях этногеографического Турецкого Курдистана, который делегировал в турецкий парламент 115 депутатов. Из них ПСР — 72, то есть 63 процента, НРП — 9 депутатов, то есть 8 процентов. Таким образом, ПСР, как и следовало предполагать, является наиболее популярной партией в юго-восточных вилайетах страны. Поэтому трудно согласиться с утверждениями некоторых российских экспертов о том, что якобы в Турции по итогам парламентских выборов «растет раскол по линиям курды — армяне — турки, исламисты — сторонники светского режима». Все с точностью до наоборот, поскольку официальной Анкаре удается находить выход из сложного внутриполитического лабиринта. Дело теперь только за решениями по «армянскому вопросу». Тут тоже возможны самые неожиданные сценарии действий Анкары.