Троцкий жил в достаточно комфортном огромном двухэтажном доме. Троцкие купили пианино, собирали библиотеку, пригласили повариху, которая знала русскую кухню. На остров приехала дочь Зина от его первого брака вместе с сыном. Внук Троцкого стал всеобщим любимцем, хотя однажды чуть было не сжег виллу. Приехавшая турецкая полиция так и не смогла установить причину пожара, и домашние приняли единственную версию о баловстве маленького мальчика со спичками, после чего его почему-то стали называть «маленьким чекистом». У Троцкого появились две молодые машинистки, владеющие французским и английским, которые помогали переводить статьи для зарубежных газет. На острове к Троцкому часто приезжали жадные до сенсаций журналисты со всего мира и представители международных троцкистских партий. Троцкий стал издавать «Бюллетень оппозиции», который редактировал его сын Лев Седов. В журнале представлялись жуткие картины краха советского режима, его экономики, возникновения гражданской войны и неминуемого разгрома Красной армии.
Важно отметить знаковый факт: именно при содействии Николая Бухарина Троцкому удалось вывезти на пароходе «Ильич» почти весь свой личный архив: выписки его секретарей из протоколов Политбюро, ЦК, Коминтерна, личные никому не известные записки В. И. Ленина за 1917–1923 годы и многое другое. О масштабах этого письменного исторического наследия можно судить по тому объему материалов, которые только частично в 1936 году были проданы Троцким парижскому филиалу Амстердамского института социальной истории, оставшаяся же часть (20 тысяч единиц хранения) в марте 1940 года была куплена Гарвардским университетом (США). Имея в своем распоряжении столь уникальный материал, Лев Давидович получал уникальную возможность поведать миру о всех «тайнах» большевистской революции 1917 года и об Иосифе Сталине. Вскоре именно на Принцевых островах он начал и быстро написал автобиографическую книгу «Моя жизнь». Эта работа и сегодня читается с огромным интересом, поскольку не только подводит определенный и важный итог деятельности человека, сыгравшего немалую роль в истории России. В ней же Троцкий продемонстрировал весь свой политический арсенал, который он намеревался использовать в борьбе против Сталина. Интерес лично к Троцкому и троцкизму стали сознательно поддерживать и некоторые силы на Западе. Известно, например, что «Моя жизнь» получила высокую оценку Гитлера, который якобы заявил: «Блестяще! Эта книга научила меня многому…». Не случайно в предисловии к французскому изданию своей книги «великий революционер» называет время, проведенное на Принцевых островах, «периодом огромной теоретической и литературной работы, главным образом над историей русской революции». При этом он многозначительно отмечает, что «связь с друзьями по родине оказалась, разумеется, нарушенной, хотя далеко не в такой степени, как хотели и надеялись вожди правящей фракции».
По отчетам турецкой контрразведки, с которыми автора ознакомили турецкие коллеги, Лев Давидович зажил на островах «второй жизнью», много работал, писал, перечитывал огромное количество политической и исторической литературы. После издания мемуаров стал охотно давать интервью западным корреспондентам, пытался показывать свою осведомленность о жизни в СССР, хотя единственными источниками его информации оставались критически анализируемые материалы советской и зарубежной печати, а также впечатления и материалы иностранцев, возвращавшихся из СССР. Последние, как выясняется, охотно снабжали Троцкого самыми разнообразными сведениями, зная его отношение к сталинской власти.
На первых порах Сталин не очень внимательно следил за деятельностью Троцкого. Но один сюжет его очень насторожил. Речь идет об интервью на Принцевых островах, которое дал Троцкий немецкому писателю Эмилю Людвигу, побывавшему спустя некоторое время в Кремле на приеме у Сталина. Троцкий заявил Людвигу: «Россия зашла в тупик, пятилетний план потерпел неудачу, вскоре появится безработица, наступит экономический и промышленный крах, программа коллективизации сельского хозяйства обречена на провал». «Сколько у вас последователей в России?». — неожиданно спросил Людвиг. «Трудно определить. Мои сторонники разобщены, работают нелегально, в подполье», — последовал ответ. На вопрос: «Когда вы рассчитываете снова выступить открыто?» — Троцкий ответил: «Когда представится благоприятный случай извне. Может быть, война или новая европейская интервенция, тогда слабость советского правительства явится стимулирующим средством». Сталин решил, что Троцкий готовит переворот, и обратился с просьбой к Людвигу «попридержать» с печатанием интервью с Троцким. Что и было сделано. Троцкий считал, что советский режим «эпохи Сталина» трансформировался в «контрреволюционный» и «реакционный», который нужно свергать одновременным внешним и внутренним ударом, но только силами ультралевых политических партий. Поэтому Троцкий решил отсечь от большевиков европейскую социал-демократию.