Если следовать логике официальной версии, то Блюмкин провел в Турции полтора месяца, встречаясь с сыном Троцкого, читая оппозиционную литературу, составляя записки для своего бывшего патрона, строя всевозможные планы. Однако есть основания предполагать, что Блюмкин проводил по заданию Сталина зондаж относительно возможных вариантов альянса Сталина с Троцким, или же определения условий, при которых Троцкий мог заявить об отказе от политической борьбы в СССР. В этой комбинации много «темных сюжетов». Поэтому далеко не факт, что по прибытию в августе в Москву Блюмкин имел только задание от Троцкого по установлению конспиративной связи в СССР для «подрыва режима Сталина».
Речь в действительности могла идти о чем-то более серьезном, что сотрудница ГПУ Лиза Горская в записке на имя начальника секретного отдела ОГПУ Якова Агранова сообщала, что Блюмкин под большим секретом рассказал ей о встречах с Троцким, раскаивался в содеянном и обещал повиниться перед начальством и партией. Говорил, что был у Карла Радека, и в присутствии Смилги признался в своем проступке, и теперь опасался, что кто-либо из них выдаст его Трилиссеру. Потом Блюмкин был арестован. Его судили, вменили ему в вину несанкционированный визит к Троцкому, доставку от него в СССР писем; попытку восстановить нелегальную организацию троцкистов. Блюмкин признал свою вину только по трем пунктам. При голосовании в ОГПУ голоса разделились. За тюремное заключение высказались Трилиссер, Берзин, его зам по разведке Артузов. За смертную казнь голосовали: Ягода, Агранов, Паукер, Молчанов и др. Менжинский ввиду щекотливости ситуации воздержался. Но Сталин и Политбюро ЦК партии быстро утвердили приговор. 3 ноября 1929 года Блюмкина расстреляли.
1 марта 1931 года в доме Троцкого на Büyük ada произошел очередной пожар. Возможно, это был «привет с Родины». По мнению турецкого журналиста Эшли Перки, пожар в состоянии депрессии устроила гостившая у отца дочь Троцкого от первой жены. Вскоре она уехала в Германию и там в 1933 году покончила жизнь самоубийством. Известно, что в доме находилась большая библиотека с архивами, которая, по одним сведениям, сгорела, а по другим, была спасена благодаря энергичным действиям секретаря и охранника Троцкого Яна Френкеля. Но судьба этих материалов до сих пор неизвестна. В 1932 году Троцкому сообщили о лишении его советского гражданства. В июне 1933 года ему удается добиться переезда из Турции во Францию, где он поселяется под Парижем, а затем в Сан-Палэ, небольшом городке на юге Франции. Там, на франко-итальянской границе, в середине октября 1933 года он встретился со своим ближайшим сподвижником Николаем Крестинским. По оперативным данным, полученным в Москве, встреча состоялась в отеле «Мерангоф» в Меране, на которой обсуждались острые вопросы, связанные с заговором против Сталина. До покушения на Троцкого художника Сикейроса и до ледоруба Рамона Меркадера было еще далеко.
Между Ататюрком и Сталиным: Турция дрейфует от тюркизма к панисламизму
В Турции с визитом находится заместитель министра иностранных дел Азербайджана Араз Азимов. Он намерен провести политические консультаций со своими турецкими коллегами. Араза Азимова считают одной из наиболее грамотных специалистов в дипломатическом ведомстве Азербайджана, поскольку он является также и спецпредставителем президента Ильхама Алиева по урегулированию нагорно-карабахского конфликта. Поэтому логично предполагать, что Азимов информирует Анкару не только об итогах состоявшегося на днях в Сочи саммита Медведев — Алиев — Саргсян, но о некоторых достигнутых договоренностях, которые пока остаются неизвестными. То, что в Сочи обсуждались определенные детали ситуации, складывающейся на Ближнем Востоке в результате нынешних арабских потрясений в целом, и их возможное влияние на карабахское урегулирование, в частности, почти не вызывает сомнений. К тому же визит Азимова в Турцию приходится на момент, когда Москва готовится принять главу турецкого правительства Реджепа Тайипа Эрдогана, а на вторую половину марта намечен визит в Турцию госсекретаря США Хиллари Клинтон. И в первом и во втором случаях, помимо общих вопросов, безусловно, будет обсуждаться и проблема карабахского урегулирования, хотя в свете происходящих в арабском мире потрясений эта проблема приобретает периферийный характер.