Иран — Турция — Курдистан — Косово. Оджалан скоро будет на свободе
Государственная радиостанция «Голос Исламской Республики Иран» выступила с любопытным комментариям. Отмечая недавние столкновения в провинциях Бурса на северо-западе, и Хатай на юге Турции между турками и курдами, она квалифицировала их как «стычки между турецкими националистами и курдской оппозицией». Этот комментарий обратил на себя внимание только тем, что в нем содержится новая оценка события в широкой и необычной для Ирана парадигме: турецкие националисты против курдской оппозиции. Кого официальный Тегеран считает в Турции националистами — ныне правящий режим Гюль-Эрдоган или какую-то «третью силу»? Именно в этом вся интрига. Точнее ее только первый сюжет. Суть второго в том, что в смене понятийного аппарата усматривается и смена позиций.
Дело в том, что Тегеран всегда держал в зоне повышенного внимания возможность использования Западом в подрывной деятельности против себя потенциала проживающих на территории страны этнических меньшинств. Еще в июле 2004 года во время визита премьер-министра Турции Реджепа Тайипа Эрдогана в Тегеран было достигнуто согласие с Ираном о сотрудничестве по «подавлению курдского сепаратистского движения». Затем такие переговоры были продолжены в Анкаре. При этом глава Высшего национального совета безопасности Ирана Али Лариджани заявлял, что имеет «документальные свидетельства встреч американских агентов с людьми из РПК для использования этой организации в борьбе против Ирана».
Вообще трансграничных операций в направлении Иракского Курдистана — в основном, со стороны Турции и периодически со стороны Ирана — было немало. В декабре 2009 года появились сообщения, что иранские войска захватили скважину на месторождении Факка на юго-востоке Ирака. Правда, официальный Тегеран опроверг эту информацию. Анкара последовательно и настойчиво добивалась нейтрализации курдских боевиков РПК на территории Иракского Курдистана с помощью своих сил или в коалиции с размещенными в Ираке войсками США и их союзников. Коалиции не получилось, хотя боевые действия в приграничных районах на юго-востоке Турции продолжаются с нарастающим размахом. Но почему именно сейчас Иран, который ранее обвинял РПК в «сговоре с Западом» и разделял убеждения Анкары в том, что «РПК это — террористы и сепаратисты», стал использовать термин «курдская оппозиция»? Тем более что еще в начале июля посол Ирана в Багдаде Хасан Каземи Куми публично утверждал, что «курдские экстремисты используют Курдистан как плацдарм для нападений на Иран». И не только это. Заявление иранского посла по времени совпало — полагаем, не случайно — с решением властей Сирии провести специальную операцию против «курдского террористического подполья». Сирийские силы безопасности провели массовые аресты среди представителей курдского меньшинства. Арестованным было предъявлено обвинение в связях с «курдскими экстремистскими партиями и в сепаратизме», хотя далеко не факт, что сирийские курды, как и РПК в Турции, или курды в Иране решили вдруг активизировать борьбу за свои права. Мотивация действий Дамаска все же иная.
В этой связи отметим и такой факт. На днях в Тегеране побывала высокопоставленная турецкая делегация в составе представителей Национального полицейского департамента, Генерального штаба, Национальной разведывательной организации, жандармерии и МИД. В рамках этого визита Турция и Иран достигли соглашения о сотрудничестве в «борьбе с террористическими организациями в Иране и Северном Ираке, включая обмен разведданными в реальном масштабе времени». Только в отличие от «тезисов» лета 2004 года, когда утверждалось, что «РПК поддерживает Запад», прозвучала уже турецкая формулировка: якобы именно иранская Партия свободной жизни Курдистана (ПСЖК) предоставляет «финансовую помощь террористам из Рабочей партии Курдистана, которая совершает теракты на территории Турции». Так в целом создается устойчивое впечатление, что Дамаск, Анкара и Тегеран стали по-разному оценивать значение курдского фактора в регионе.