Заметим, что по этому поводу много написано, но проблема все же остается, поскольку даже профессиональные историки, пытающиеся написать научную биографию «вождя народов», обнаруживают в ней большие провалы. Вот почему мы решили подсказать официальному Тбилиси, где и как искать «главный компромат» на своего именитого земляка.
Как бы не относиться к Сталину, надо признать неординарность его личности, что заметно выделяло его из стана многочисленных соратников-революционеров. Многое, конечно, можно объяснить, его характером, навыками, приобретенным в условиях конспиративной работы. Но далеко не всё.
«Копать» под него начали прямо на заре Советской власти. Достаточно хотя бы вспомнить нашумевший процесс «по защите чести, который Сталин возбудил весной 1918 года против лидера российских меньшевиков Юлия Мартова. В статьях, опубликованных в московской газете «Вперед», Мартов утверждал, что Сталин был исключен из социал-демократической партии Грузии за «эксы «(«экспроприации», террористические акты и грабежи). На судебном процессе Мартов проиграл, хотя еще в начале 1918 года делал запросы в Баку Степану Шаумяну и в Тифлис к грузинским меньшевикам «дать письменные показания и добыть доказательства о сотрудничестве Сталина с царской охранкой». Глава Бакинского Совета Степан Шаумян покидать Баку из-за Мартова отказался. Ной Рамишвили — один из лидеров грузинских меньшевиков — просто отмолчался, а Ираклий Церетели, сославшись на отсутствие архивов Тифлисского охранного отделения, порекомендовал Мартову навести необходимые справки в архивах Департамента полиции. По нашим сведениям, такие запросы со стороны Мартова были. Он знал, что архивы Охранного отделения в Санкт-Петербурге находились в распоряжении комиссии академика Н. А. Котляревского, которому еще приказом № 1 министра юстиции А. Ф. Керенского было предписано вывезти все дела Департамента полиции в помещение Академии наук и начать их изучение. Но и там ничего не было обнаружено, хотя по идее, если бы Сталин являлся секретным сотрудником охранки, его фамилия должна была значиться в общей картотеке Департамента полиции. Поэтому Мартову осталось только намекать на то, что с охранкой сотрудничало немало выходцев из самых разных политических партий и что он, мол, как человек, возглавлявший в партии специальную комиссию, располагает «определенными фактами». Кстати, гипноз авторитета Мартова во многом способствовал тому, что позже под предлогом написания биографии Сталина, некоторые кавказские историки тщательно изучали местные архивы. Только к началу 1925 года эта работа привлекла внимание самого Сталина, который даже «подсказывал», где и в какой газете можно обнаружить его личную публикацию.
Не увенчались успехом последующие попытки Льва Троцкого собрать «компромат» на Сталина, хотя его команда проделала огромную работу в архивах Кавказа и Поволжья. В итоге, как пишет современный историк А. Островский, фактом является то, что до сих пор не обнаружены первичные агентурные материалы органов политического сыска ни по одной из губерний (за исключением Вологодской, где Сталин отбывал ссылку в 1910–1912 годах), с которыми была связана деятельность Сталина. А за период 1898–1908 гг., с которым связаны все его «эксы», историки располагают лишь случайными донесениями Бакинского, Кутаисского и Тифлисского губернских жандармских управлений, а также Тифлисского охранного отделения. Более того, до сих пор остается неизвестной судьба архивов Бакинского охранного отделения и Бакинского Главного жандармского управления. Вплоть до последнего времени не был опубликован ни один документ, который не вызывал бы сомнений в своей подлинности и подтверждал бы те или иные факты о связи Сталина с царской охранкой.
Но это отнюдь не означает, что не существует самого вопроса о возможном сотрудничестве Сталина и некоторых других большевиков с царскими силовыми структурами. Таких данных нет в архивах охранки, но они могут находиться (если, конечно, уцелели) в архивных бумагах других ведомств.
В начале 1905 года на Кавказе был восстановлен институт наместничества. Связано это было с бурными революционными событиями в крае, которые приняли крайние формы: кровавые азербайджано-армянские столкновения. Для многих тогда, в том числе и для Иллариона Ивановича Воронцова-Дашкова, который стал наместником, было ясно, что обеспечить порядок, добиться экономического процветания края одними только административными мерами уже не получится. Необходимо было заново разрабатывать основы кавказской политики, создавать механизмы политико-административного управления. Но Воронцов-Дашков начал все же с попыток централизации органов политической полиции, чтобы увеличить личный контроль над системой политического ссылка. 22 мая 1905 года вводится специальная должность заведующего полиций, на которую был назначен бывший руководитель дворцовой полиции генерал Е. Н. Ширинкин. Он сразу столкнулся со своеобразной ситуацией. Дело было в том, что в 1902–1903 годах Департамент полиции провел «Положение об охранных отделениях», которые учреждались в наиболее крупных городах империи: Риге, Вильно, Одессе, Киеве, в том числе и в Баку и Тифлисе. Суть этой реформы заключалась в том, что эти города в деле политического ссылка изымались из ведения соответствующих жандармских управлений и передавались охранным отделениям. Это, как пишет в мемуарах начальник Московского охранного отделения А. П. Мартынов, привело к резкому падению влияния губернских жандармских управлений, что в целом по стране, но особенно на Кавказе, ослабило дело политического сыска. Это — с одной стороны. С другой — выяснилось, что через Ширинкина Департамент полиции попытался вывести полицейские учреждения региона из-под контроля наместника. В итоге 24 августа 1906 года должность заведующего полицией на Кавказе была упразднена, его функции были переданы помощнику наместника на Кавказе по гражданской части, а для руководства полицией при канцелярии наместника был создан Особый отдел, который возглавил полковник Василий Александрович Бабушкин. Но и ему не удалось особо продвинуться к желанной цели. Жандармские управления, охранные и розыскные отделения на Кавказе оказались в двойном подчинении: Департамента полиции и наместника. Когда Воронцов-Дашков формально добился того, чтобы вся информация местных сыскных органов направлялась на его имя и уже он представлял бы ее в Департамент полиции, то в ответ директор Департамента полиции М. И. Трусевич решил создать промежуточное звено между охранным отделением и Департаментом полиции — так называемые районные охранные отделения.