Одновременно Воронцов-Дашков вступает в активную переписку с главой правительства Петром Столыпиным, который подозрительно относился к «кавказским прожектам Наместника». В этой связи приведем главные выводы Воронцова-Дашкова. Первый: Кавказ должен жить своей жизнью и только в главных вопросах — внешняя политика, оборона, финансы — быть в подчинении центрального правительства. Второй вывод: созданный в крае революционный потенциал необходимо экспортировать не на север, в центр страны, а на юг, в Персию и Иран, возвращая Кавказ в сферу традиционного «восточного вопроса», использовать в российских государственных интересах грядущие революционные события в Османской империи (революция младотурок) и в Персии. Третий вывод: на Кавказе необходимо изменить отношение к существующим национальным и общенациональным политическим партиям в сторону не репрессалий, а сотрудничества с властью.
В отношении главной кавказской партии — армянской «Дашканцутюн», с деятельностью которой связывались многие беспорядки в крае, наместник предлагал отменить секвестр на собственность армяно-григорианской церкви, увлечь армянское общественное мнение перспективой на первом этапе создания автономии в Восточной Турции. Что касается ханско-бекской азербайджанской интеллигенции, то, по мнению наместника, перед ней также необходимо было открыть «ближний и дальние горизонты», но на иранском направлении. Причем, по мнению Воронцова-Дашкова, для работы «с мусульманским активным элементом больше подходили российские социал-демократы». Поэтому применительно к политическому сыску такие предложения практически означали передачу агентурной сети в политических партиях из охранки в распоряжение наместника.
В этой связи интересно сегодня читать работы многих азербайджанских историков о том, как многие видные общественные деятели Азербайджана принимали участие в начавшейся в 1905 году революции в Иране. Речь идет о М. Б. Ахундове, создателе партии «Мусават» М. Э. Расулзаде, М. А. Азизбекове. Кстати, в этих событиях принимали участие и такие большевики, как А. И. Микоян, К. Г. Орджоникидзе, И. Сталин. Наивно предполагать, что все они верили в победу пролетарской революции в стране, где «не было или почти не было промышленного пролетариата». Тем не менее, их работа была успешной. В Иране появилась конституция, был созван парламент. Но по иранскому сценарию Воронцова-Дашкова ударили в первую очередь англичане.
Лондон оберегал подступы к Индии — «жемчужине в короне Британской империи» — и старался не допускать Россию до берегов Персидского залива. К тому же Англия сама стремилась закрепиться в Иране, имея в виду естественные богатства, главным образом, нефтяные, столь необходимые для ее военного и коммерческого морских флотов. В итоге в 1907 году между Россией и Англией было заключено соглашение о разделе сфере влияния в этой стране, согласно которому Иран делился на три части: Северный Иран (русский), Центральный (нейтральный и открытый Германии), Южный (Англия). 23 июня 1908 года по прямому поручению главы правительства Столыпина был подготовлен и проведен контрпереворот в Иране. Ответным ходом на это были предупреждения наместника в Санкт-Петербург о «смещении революционного центра» в сторону России. Речь идет о его записках «об обнаружении организаций муджахидов» в городах Кавказа. В ответ шли реляции и приказы «о необходимости принятия мер на границе». «По нашим сведениям, в Решт приехало не менее ста человек армян и грузин русско-подданных, принимающих деятельное участие в революционном движении, — говорится, например, в телеграмме от 6 февраля 1909 года министра иностранных дел Извольского наместнику на Кавказе Воронцову-Дашкову. — Провозятся они в Персию на тагиевских пароходах, доставляющих также, по слухам, бомбы и другие боевые припасы. Шахское правительство неоднократно жаловалось на поддержку, оказываемую революции в Персии со стороны русскоподданных, справедливо указывая при этом, что с международной точки зрения такое явление недопустимо. Ввиду сего, не признаете ли вы возможным распорядиться установлением строжайшего надзора над уходящими из Баку в персидские порты тагиевскими пароходами и принятием всяких зависящих мер против проникновения в Персию наших революционеров и боевых припасов». Но при этом после того, как русский генерал Снарский ворвался в Тавриз и приступил к арестам, и кавказские социал-демократы стали возвращаться на Кавказ, русский поверенный в делах сейчас же телеграфировал из Тегерана в Тифлис Воронцову-Дашков: «Желательно было бы, чтобы власти наши на Кавказе не применяли к ним никаких дисциплинарных мер, дабы этим не мешать добровольному возвращению их на родину. Для наших интересов все эти выходцы будут безусловно безвреднее на Кавказе, чем в Персии».