В это время наблюдался всплеск активности западной дипломатии на Кавказе. В 20-х числах июля в Тбилиси побывал министр иностранных дел ФРГ Франк Вальтер Штайнмайер, где он озвучил свой «План», который, правда, касался только грузино-абхазского урегулирования и предполагал действия в три этапа. Первый — подписание между грузинской и абхазской сторонами соглашения о неприменении силы и начало процесса возвращения грузинских беженцев в Абхазию. Второй — восстановление непризнанной Абхазской республики на средства стран-доноров. И лишь на третьем этапе планировалось решить вопрос о статусе Абхазии. Тем не менее, инициатива германского внешнеполитического ведомства получила тогда позитивную оценку со стороны России, поскольку она начиналась с предложения сторонам подписать соглашение о «неприменении силы». Дальше, как предполагали дипломаты, можно было бы приступить к разработке «Дорожной карты» грузино-абхазского урегулирования, чтобы Тбилиси и Сухум «как можно скорее могли начать прямые переговоры». Но дальше этот пункт о подписании соглашения о неприменении силы Берлин отодвинул на последнее место. Поэтому «план Штайнмайера» был отвергнут Абхазией.
Спустя несколько часов после посещения Штайнмайером Сухума Абхазия официально заявила об имеющемся у нее собственном разработанном плане урегулирования. Любопытно то, что глава внешнеполитического ведомства Германии на пресс-конференции в Москве, комментируя ситуацию в зоне приграничных конфликтов Грузии, впервые тогда использовал термин «военная конфронтация». Вскоре появились сообщения, что и США располагают собственным планом урегулирования грузино-абхазского конфликта. Американские информагентства, ссылаясь на слова секретаря Совета Безопасности Грузии Александра Ломая, который вел переговоры с помощником заместителя госсекретаря США по европейским и евразийским делам Мэтью Брайзой, сообщили, что есть «План Брайзы», который состоит из трех элементов: поэтапной демилитаризации региона, включая вывод российского воинского контингента из Абхазии и его замену на международный контингент; подписания документа о неприменении силы всеми сторонами конфликта; экономической реабилитации Абхазии и возвращения грузинских беженцев в Гальский и Очамчирский районы. Но при этом вновь пункты о неприменении силы и обсуждение статуса Абхазии в составе Грузии отводились на «завершающий этап».
Сегодня очевидно, что таким образом западная дипломатия как бы «разводила» по разным позициям Абхазию и Южную Осетию. Получалось, что Сухум вовлечен в переговорный процесс с участием США или ОБСЕ, а Южная Осетия остается в старом формате переговоров — Тбилиси — Москва — Цхинвал. Чуть позже Тбилиси стал настаивать на включение в этот формат США или ЕС, отказываясь в противном случае от участия в работе Смешанной Контрольной Комиссии по урегулированию, заседание которой было намечено провести в Москве. Но как бы то ни было, активизация дипломатических маневров вокруг урегулирования грузинских приграничных конфликтов с участием ведущих государств мира предполагала все, что угодно, только не вооруженную эскалацию.
Правда, в США именно в этот момент не раз допускались утечки о готовящемся в Тбилиси силовом варианте решения приграничных проблем. Буквально за несколько дней до нападения Грузии на Южную Осетию американская компания Stratfor, специализирующаяся на разведывательной информации, сообщала, что «поскольку армия США занята в Афганистане и Ираке, значительной помощи Грузии со стороны США не будет». Кстати, особо отметим, что именно в этот период в некоторых российских СМИ стали появляться материалы московских экспертов, которые уверяли, что «Москва будет себя сдерживать в Южной Осетии в силу опасения испортить отношения с США».
Аналогичные заявления шли и из Баку. Например, азербайджанский политолог Зардушт Ализаде был уверен в том, что, «с помощью дипломатического вмешательства международных организаций и иностранных государств, в особенности США, война, если начнется, то быстро прекратится. Россия будет вынуждена согласиться с предложением, которое на руку Грузии, и таким образом, официальный Тбилиси восстановит контроль над Южной Осетией». То есть, диспозиция складывалась следующим образом: Абхазия находится в преддверии заключения соглашения, предусматривающее чуть ли не провозглашение ее независимости на «последующих этапах», а при решении проблемы Южной Осетии возможно «всякое».