Одним словом, «определенные силы» как в самой Грузии, так и за ее пределами, в том числе и в России (любопытным рекомендуем полистать подшивки многих российских газет этого периода) рисовали «радужные перспективы» для Саакашвили. Они были уверены, что при любом раскладе — будет ли Россия защищать своих миротворцев или отделается только политико-дипломатическими заявлениями — ситуация в масштабах всего Кавказа начнет качественно меняться. В первом случае обострятся ее отношения с Западом, что может нарушить ее сложившийся механизм широкого сотрудничества с США и ЕС. Во втором — начавшееся вытеснение России из этого региона мира, как утверждал, например, эксперт Фонда Карнеги Алексей Малашенко, приведет «как к падению популярности Кремля внутри страны, особенно на Северном Кавказе, так и к осложнению его отношений с Западом, но уже по другим причинам».
Британский эксперт Натаниэль Купсей считает, что Саакашвили был уверен, что «восстановит полный контроль над Южной Осетией прежде, чем россияне получат возможность действовать».
Кстати, согласно одной из версий, Саакашвили серьезно обеспокоил тот факт, что во время посещения во второй половине июля Тбилиси госсекретарь США Кондолиза Райс, заявляя о поддержке принципов сохранения территориальной целостности Грузии и сближения ее с НАТО, сменила акценты своих действий. По прибытии в столицу Грузии она встретилась в первую очередь с лидерами грузинской оппозиции и только затем пошла на контакт с Саакашвили. В результате этой комбинации была «засвечена» бывший спикер грузинского парламента Нино Бурджанадзе, которую на Западе рассматривали в качестве приемлемой фигуры, способной сменить Саакашвили на посту президента.
Считалось, что блицкриг под предлогом восстановления конституционного порядка позволит Саакашвили укрепить свои позиции в Грузии настолько, что никакая оппозиция не посмеет «тянуть одеяло на себя». Именно в таком ключе и воспринимали многие аналитики появившиеся в первых числах августа в грузинских СМИ утечки информации из Тбилиси о том, что якобы в Москве уже принято решение начать войну с Грузией. Высказывалось мнение, что военные действия могут начаться в период с последних чисел августа до конца осени 2008 года.
Саакашвили играл по-крупному. Ему казалось, что 8 августа 2008 года — самое удобное время для начала осуществления задуманной операции: президент РФ Дмитрий Медведевв отпуске, глава правительства Владимир Путин уехал на открытие Олимпиады в Пекине. К тому же, как предполагают некоторые аналитики, Саакашвили делал расчет на то, что к проблемам урегулирования конфликтов в Грузии высшее руководство России якобы имеет разные подходы. Кстати, накануне на это намекал небезызвестный беглый олигархБорис Березовский. Мол, Дмитрий Медведев может отказаться от «войны на Кавказе», не пожелает портить свой имидж либерала в глазах международного сообщества и изберет иной способ урегулирования ситуации. Так, британская The Times глубокомысленно прогнозировала, что на примере Южной Осетии «Запад получает возможность определить стиль президентства Дмитрия Медведева, что будет иметь решающее значение для выстраивания отношений Запада с Кремлем в постпутинскую эпоху».
Однако более тщательный анализ ситуации приводит нас к иным выводам. Югоосетинский поход Саакашвили не был санкционирован официальным Вашингтоном. Размышления многих аналитиков о том, что режим Саакашвили опасался, что в случае прихода к власти кандидата от демократической партии США будет пересмотрен привычный режим финансирования Грузии, носят общий характер.
Судя по ряду признаков, Саакашвили просто переиграл Вашингтон, который был уверен, что в случае развязывания вооруженного конфликта в Южной Осетии у нынешнего президента Грузии не останется никаких шансов восстановить доверие осетин и абхазов, не говоря уже о возможности начать прямой диалог с Россией.
Однако в результате Саакашвили сохранил политическую власть, вывел США и Россию на Кавказе на уровень геополитического противостояния, потеряв при этом Южную Осетию и Абхазию. Таких примеров в мировой истории множество, когда во имя сохранения личной власти лидеры бросают на алтарь судьбу страны. Саакашвили из их числа.