Но произошло самое невероятное. В первой половине декабря 1940 года детали операции «Аманулла» обсуждались в Москве с прибывшим немецким специалистом по Восточной Европе П. Клейстом. Он, как выясняется, работал на советскую разведку и, судя по всему, во время московских переговоров предупредил Москву о том, что операция «Аманнула-хан» используется германским руководством в качестве прикрытия. Выясняется и то, что вся деятельность бывшего короля Амануллы-хана и его эмиссаров находилась под пристальным вниманием Лондона. Англия была осведомлена о ведущихся советско-германских переговорах. Причем английский источник находился в окружении Гитлера. В этой связи некоторые американские исследователи предполагают, что на Лондон тогда работал глава внешнеполитического отдела НСДАП Розенберг, тесно связанный с послом Германии в СССР Шулленбургом.
21 марта 1941 германской разведке удалось установить, что операция «Аманулла» стала известна британским властям в Индии, о чем, кстати, было сообщено и в Москву. После этого стороны стали активно вычислять источник утечки информации.
В ноябре 1940 года на должность полпреда в Германии был назначен, оставаясь одновременно заместителем Молотова, Владимир Деканозов. Ранее он курировал отношения СССР с азиатскими странами, в особенности с Ираном и Афганистаном. Именно это обстоятельство вызвало в Лондоне и в Кабуле панику, так как появилось «ощущение, что Москва и Берлин не только уточняют детали предстоящего передела мира, но и готовят совместный поход через Афганистан на Индию». Однако вся эта игра закончилась тем, что дальнейшие ходы Гитлера советскому руководству просчитать все же не удалось.
Грузия и Азербайджан в 1918 году: как Мартов боролся против Сталина
10 (23) февраля 1918 года, в день открытия Закавказского сейма, по приказу Закавказского комиссариата был расстрелян митинг в Тифлисе, в Александровском саду. Он был организован стачкомом железнодорожников в Тифлисе. Выступая на этом заседании с отчетом о работе Закавказского комиссариата, его глава, а ранее депутат от Кутаисской губернии в III Государственной Думе России, один из лидеров социал-демократической фракции от меньшевиков Евгений Гегечкори оправдывал действия правительства тем, что на митинге прозвучали призывы к свержению комиссариата.
Действительно, на этом митинге выступил с речью нелегально прибывший из Баку в Тифлис председатель Бакинского Совета, назначенный в январе 1918 года большевиками Чрезвычайным комиссаром по делам Кавказа, Степан Шаумян. Закавказский комиссариат сразу объявил его вне закона и предложил в 24 часа покинуть пределы Закавказья. При неисполнении этих требований он подлежал аресту. «10 февраля Закавказский комиссариат и штаб охраны получили сведения о том, что лица, подлежащие аресту, находятся на митинге и призывают толпу к свержению сейма, — говорил Гегечкори в своем выступлении. — Ничего другого не оставалось, как применить силу, чтобы эти лица были задержаны. Итоги операции были таковы: один милиционер убит, другой обезоружен, третий ранен. Шаумян скрылся, и с тех пор начинается вся та история, которая разрасталась как снежный ком».
История действительно получилась интересная. 26 и 27 марта 1918 года в центральном печатном органе большевиков газете «Правда» появились статьи главы Наркомнаца РСФСР Иосифа Сталина «Контрреволюционеры Закавказья под маской социализма». Описывая события в Закавказье с октября 1917 года, он обвинил лидеров меньшевиков — Чхеидзе, Гегечкори, Жордания — в том, что они «сбросили социалистические побрякушки и вступили на путь контрреволюции, прикрывая своим партийным знаменем мерзости Закавказского комиссариата».
Речь шла о том, что в декабре 1917 года по приказу Закавказского комиссариата находившиеся под меньшевистским влиянием национальные части захватили арсенал в Тифлисе, разгромили большевистские газеты. Затем Закавказский комиссариат приступил к разоружению возвращавшихся с Кавказского фронта в Россию воинских частей. В январе 1918 года у станции Шамхор (близ Гянджи) и Хачмаса (около Баку) были убиты и ранены тысячи солдат. Вслед за этим последовал расстрел демонстрантов в Александровском саду в Тифлисе. Затем последовали не менее трагические межнациональные столкновения в Баку. Причем этим событиям центральная меньшевистская печать почти не уделила никакого внимания. Как отметил в этой связи Лев Троцкий, «на Кавказе борьба социал-демократии за «демократию» приобретала в некотором роде символический характер».