Меньшевики считали, что в «большевистской троице» именно Сталин является самым «слабым звеном», устранив которое можно было бы, если не свергнуть большевистский режим, то вступить с некоторыми его представителями в политическую коалицию. Тем более, что, например, в апреле 1918 года в составе Московского Совета года меньшевики имели солидную фракцию — 42 места. В то время, как лидеры «петроградской группы» — Потресов и Розанов — вступили в созданный кадетами, эсерами и народными социалистами Союз возрождения, ставящий своей основной целью вооруженное свержение советской власти.
Поэтому действия Юлия Мартова напоминали сложную многоходовую политическую комбинацию. Ему удалось переправить в Тифлис запросы своим «грузинским товарищам по партии» о подготовке «письменных свидетельских показаний» относительно революционного прошлого Сталина. Однако Чхеидзе, Гегечкори и Жордания не ответили Мартову.
Из воспоминаний Льва Дейча, записанных племянником Плеханова: «В середине марта 1918 года я узнал от приехавшей в Петроград Розалии Марковны (жены Плеханова — ИА REGNUM Новости), что Жоржу стало хуже. Я недавно от него вернулся, был в тревоге за Эсфирь, застрявшую в Баку. Ждал или ее приезда, или вестей, поэтому откладывал с поездкой. Но писем от Эсфири не было. Для Эсфирь оставил записку, чтобы она, если меня не застанет, тоже приехала в Питкеярви, так как Плеханов очень плох. В начале апреля я без приключений добрался до Териок. Розалия Марковна встретила меня в слезах. Сообщила, что у Жоржа было сильное кровотечение и он совсем слаб. Я тут же оправился к нему. За месяц с небольшим он сильно изменился: я с трудом узнал в нем Плеханова. «Я ждал тебя», — сказал он тихим, свистящим голосом. Мы обменялись несколькими фразами, он поинтересовался, вернулась ли Эсфирь из Баку».
Некоторые историки считают этот документ вымышленным. Но поездка жены Дейча Эсфирь в Баку — это же реальный факт! Факт и то, что Плеханов активно интересовался ее кавказской миссией. Почему? Дело было в том, что у лидера Бакинской Коммуны Степана Шаумяна были старые счеты со Сталиным. Он подозревал его в сотрудничестве с царской охранкой. Не для того ли и отправилась в Баку жена Льва Дейча Эсфирь, чтобы подключить Шаумяна к действиям Плеханова и Мартова? Если допустить, что Эсфирь поехала в Баку за документами о прошлом Сталина, то интерес к ее миссии со стороны Плеханова даже на смертном одре понятен. Бывший личный секретарь Шаумяна Ольга Шатуновская рассказывала автору этой публикации, что Шаумян «переписывался с Плехановым и встречался с его эмиссарами». Как не погоревать о том, что документы, которые хранил Шаумян, были изъяты при его аресте в сентябре 1918 года и — исчезли… (Заметим в скобках: в Мексике Троцкий при написании биографии Сталина интересовался у своих единомышленников именно этими сюжетами из биографии Сталина.)
Однако и на этом направлении Юлий Мартов попал в ситуацию, о существовании которой он не мог даже догадываться. В Доме Плеханова в Санкт-Петербурге в фонде № 1093 хранятся документы с пометками Розалии Плехановой. В так называемом секретном шкафу она держала свою личную переписку с мужем. А по свидетельству племянника Георгия Плеханова Клода Бато-Плеханова, там же хранились письма Сталина (!), написанные им лично Розалии Плехановой. Известно, что, даже выезжая за границу в отпуск, Розалия Марковна увозила эти бумаги с собой.
Да и со Львом Дейчем далеко не все ясно. Друг семьи, старый соратник Плеханова по революционной борьбе таится с «бумагами Плеханова» в течение 23 лет (умер он в 1941 году в СССР по дороге в эвакуацию), постоянно и близко общаясь с Розалией Плехановой, занимаясь вместе с ней публикаторской деятельностью и являясь одним из основателей Дома Плеханова. В мелькании архивных документов вдруг обнаруживаются настолько любопытные аспекты, которые при их определенном логическом раскладе вдруг открывают новые, интригующие краски в историко-политической панораме России 1917–1918 годов…
В мае 1918 года умирает Плеханов. Казалось бы, эта смерть могла вызвать у большевиков «тайное торжество» — одним серьезным политическим противником стало меньше. Но уже в августе 1918 года, когда Советская власть держалась на волоске, СНК РСФСР по инициативе Ленина и при активной поддержке Сталина обратился к вдове усопшего Розалии Плехановой с предложением издать труды Плеханова. Странно, не правда ли? Но все становится на свои места если считать, что Сталин через семью Плехановых был информирован о цели бакинской миссии жены Дейча — Эсфири и добился того, чтобы у Мартова не оказалось на руках ни одного письменного свидетельства — компромата. Это — факт. К различным версиям можно только отнести ответы на вопрос: о чем именно переписывался с вдовой Плеханова Сталин и почему она так «бережно» хранила его послания.