Повторяю, не могу понять, как это можно было бы счесть за нарушение договора, но я вполне понимаю, что Кемаль попал бы в неловкое положение, ибо не мог бы нам ответить, что предлагал дашнакам часть Турецкой Армении только за десоветизацию Русской, и в то же время, при своем нынешнем заигрывании с Антантой, — обязавшейся в Армянском вопросе, — не мог ответить нам, что он чихает на армян и никаких переговоров с Арменией не хочет, т. е. Кемаль получил бы хороший урок, что не следует за нашей спиной вести враждебной нам политики. А я полагаю, что всем нашим невольным протеже от времени до времени следует давать уроки. Как однако обстоит вопрос с восточной точки зрения, я судить не берусь до ознакомления с востоком на месте. Я вполне представляю себе такое положение, при котором всякая создаваемая нами кемалистам неловкость нам же невыгодна. Я понимаю также, что в известных условиях мы можем быть вынуждены вести такую политику, при которой, якобы поддерживая малые народы, мы фактически вынуждены отдавать их на съедение Кемалистскому империализму, что может быть такая ситуация, когда хорошим нашим отношениям с исламом должно быть все принесено в жертву и когда, следовательно, наилучшей дипломатией явилось бы умение затушевать все наши эти грехи и замазать все искривления нашей общей линии. Если бы действительно была необходимость такой политики на Востоке, то мы, конечно, наделали здесь массу ошибок. Вина в этом падает на тех, кто нас не предупредил, но ошибки исправить надо. Вопрос как. Я опять и теперь никаких указаний не имею. Если я просто передам дашнакам, что пункт второй абсолютно неприемлем, то, по-моему, получится еще одна ошибка. Дашнаки и все их органы, за границей повсюду признаваемые как официальные представительства Армянской республики, будут вопить и всячески нам пакостить, а перед Кемалем мы все же ничего не выиграем, ибо и переговоры, и наши здешние заявления ему станут известны. Поэтому дашнаков надо тянуть. Я им скажу, что никакого ответа не получил, и пообещаю ответ из Москвы. В понедельник выеду, поговорим и сообразим, что им ответить.