В предыдущем очерке отмечалось, что осенью 1921 года на основе Московского договора был подписан четырехсторонний Карсский договор между Турцией, Арменией, Азербайджаном и Грузией, с участием РСФСР. Кстати, недавно известный российский тюрколог Михаил Серафимович Мейер на одном из информационных порталов заметил по этому поводу следующее: «Этот договор представлял собой результат взаимных уступок. В договоре видны следы поспешности, особенно в определении статуса Нахичеванской области по турецкому варианту. Однако в российском варианте признавалось покровительство Азербайджана над этой автономной областью». Напомним, что буквально пятая статья Карсского договора звучит так: «Правительство Турции и Правительство Советской Армении и Азербейджана соглашаются, что Нахичеванская область в границах, определенных в приложении 3 настоящего договора, образует автономную территорию под покровительством Азербейджана». Как видим, М. С Мейер поставил еще одну, практически не изученную проблему: наличие разных версий — русской и турецкой — текста этого документа.
К сожалению, упомянутый турецкий вариант договора нам не удалось обнаружить ни в архивах России, ни в Турции, а находящийся в нашем распоряжении турецкий текст Карсского договора идентичен опубликованному русскому варианту. Отметим в этой связи и следующее обстоятельство: третья статья Московского договора 16 марта 1921 года определяла статус Нахичевани как переход «под протекторат Азербайджана, без права передачи третьей стороне», в то время как в Карсском договоре — как успел заметить читатель — такая оговорка отсутствует.
Под так называемой «третьей стороной» многие подразумевают Армению. Однако одни исследователи считают, что речь шла об Иране, который к осени 1921 года не скрывал своего беспокойства по поводу перспективы появления государства Азербайджан, включающего часть территории и Северного Ирана с почти 20-миллионным тюркоязычным населением. Другие уверяют, что в планы Мустафы Кемаля входило объединение под покровительством Ангоры «тюрок Азербайджана и Ирана» с целью выхода к энергоресурсам Каспия и Персидского залива, взамен утерянных в период распада Османской империи.
В противовес этому у большевиков существовал проект воссоздания на территории Ирана и Закавказья государственности талышей и курдов под покровительством Тегерана. Однако по этому поводу в нашем распоряжении имеется нота персидского консула в Баку Сейдольф-Заре наркоминделу Азербайджанской ССР от 23 июля 1921 года: «По полученным сведениям, подтвержденным кругами АССР, советские войска оставили пределы Персии и эвакуировались полностью в Баку, за исключением незначительного количества, около 150 человек, которые, надо полагать, ожидают ближайшего транспорта. Исходя из положения, что с эвакуацией территории Персии устраняются все возможности взаимных недоразумений в будущем, выражаю свою искреннюю радость закреплению дружественных отношений между РСФСР и АССР, с одной стороны, и с Персией — с другой» (Известия. № 163 от 27 июня 1921). Так что большевики в силу разных причин решили отказаться от задуманных широких геополитических преобразований. Но и у Мустафы Кемаля на этом направлении тоже ничего не получилось.
Наконец, существует версия, что Карсский договор 1921 года, в «силу логики идущих тогда в Закавказье и на Ближнем Востоке сложных политических процессов должен был обязательно иметь секретные статьи». Одна из них якобы оговаривала сроки действия Карского договора — 25 лет. Таких документов в архивах нами не обнаружено.
Теперь мы продолжим публикацию документов, характеризующих взаимоотношения между большевиками и кемалистами уже после Карсского договора 1921 года. На наш взгляд, они вскрывают многие малоизвестные проблемы геополитического и регионального характера, без понимания которых сложно исследовать генезис карабахского конфликта.
Посол Великобритании Г. Румбольд в Константинополе в МИД страны: «15 октября 1921 г. Руководители трех армянских благотворительных комитетов посетили меня сегодня, чтобы выразить опасения относительно будущего 150 000 армян Киликии. Они имели встречи с французским верховным комиссаром, который признал в беседе, что предусматривается уход Франции из Киликии и что на этот счет ведутся переговоры с правительством Ангоры. Он поставит свое правительство в известность о тревогах армян и об их надежде на то, что соглашение между Францией и кемалистами будет содержать условие, предусматривающее защиту христианских меньшинств. Но посол не смог дать им определенного обещания. Они заявили, что надеются, что уход Франции из Киликии может задержаться, или что какой-то временный режим может быть установлен там под эгидой союзников, пока не будет создан национальный Очаг для армян, предусматриваемый Лигой Наций. После перемирия армяне были репатриированы в Киликию британскими властями из Сирии и Египта, когда британские войска все еще находились там. Если в свою очередь французские войска покинут Киликию, то у армян не может быть никакой веры в обещания турецких националистов ввиду недавней резни в Марсеване и в других местах. Эмиграция столь большого числа людей в какое-то неизвестное место сопряжена с неразрешимыми трудностями и сейчас армяне призывают союзные правительства не оставлять их на произвол судьбы. Я сказал им, что правительство Его Величества не было информировано о переговорах между французами и правительством Ангоры, и что нам очень трудно вмешаться в это дело. Но нельзя признать, что французское правительство предложило оставить армян Киликии на милость националистов, не предусмотрев надлежащее условие, гарантирующее их безопасность. Прежде чем покинуть меня, они вручили копию письма, которое они направили французскому верховному комиссару и которое я перешлю Вам с очередной королевской почтой» (Armenia. Political and Ethnic Boundaries. 1878–1948. Anita L.P. Burdett (ed.). Archive Editions, 1998. P. 849–850).