Ни в этот день, ни на следующий ничего прмечательного не произошло. Разве что Алёну сменил Олег. Можно было конечно, взбрыкнуть, проявляя характер. Но ребята были мне нужны даже больше чем я им, так что я не особо выпендривался.
В конце-концов, для них это серьёзные деньги. И эти пятьдесят тысяч уже явно включены в какие-то далеко идущие планы. Так что мы, к обоюдному удовольствию, проводили время в компании друг друга.
Алёну немного беспокоил вопрос моей молодости. Но я, сходив в стазис и загрузив в мозг курс актёрского мастерства, продемонстрировал ей свои новые таланты. Которые заключались в умении управлять мимикой.
- Не пугайтесь, предупредил я Алёну и Олега, сидевших напротив.
И, закрывшись руками, опустил голову. Я напряг лицевые мышцы в нужных местах а, когда снова взглянул на них, Алёна ахнула.
- Боже мой!
- Да ты, бля, Станиславский! - Удивлённо выдохнул Олег.
- Угу-х-м. - Сдавленно буркнул я. И моська моя стала расправляться, возвращая себе прежние черты.
Дело в том что, самую малость потренировавшись пред зеркалом, скорчить любую рожу может каждый. Не видя своего отражения, один из десяти. А вот разговаривать и при этом сохранять выбранный образ способны единицы из тысяч.
Я, к сожалению, так не могу. Но, для пятисекундного промежутка, за который надеялся пройти контроль в Аэропорту, этого было вполне достаточно. К тому же на дурацкие вопросы типа - "какой целю вы хотите посетить нашу страну" - мне, надеюсь, отвечать не придётся. Домой я лечу, бля! Понятно?!
В день отлёта Алёна заметно нервничала. Олег тоже был на взводе и явно хотел выпить "за удачу". Ну и, естественно, чтобы малость расслабиться. Но, понимая, что подлечив свои нервы, тут же выбесит Алёну, доведя её до белого каления, мужественно дерался.
"Терпи, брат, трымайся"! - Про себя подбадривал я его. - "К тому же, совсем немного осталось"!
Когда объявили посадку и всех, отлетающих данным рейсом, пригласили пройти паспортный контроль, мы все уже были около камер хранения. Я открыл ячейку и передал деньги Алёне. Та посмотрела внутрь, погладила пачки долларов кончиками пальцев и, тяжко вздохнув, протянула их Олегу. Взгляд её при этом был преисполнен такой смесью отчаяния и надежды, что мне стало неловко. Но, решив не встревать, я скромно молчал, немного отойдя в сторону.
- Не шали тут, без меня. - Жалобно попросила она. - Я оставлю Тёмку у мамы и вернусь через несколько дней.
- Всё будет норм, Лена. - Олег приобнял супругу за талию и поверх её головы взглянул на меня.
Не знаю, правильно ли я понял его невысказанную просьбу, но рискнул вмешаться.
- Долгие проводы, лишние слёзы. - Дурашливо выдал я. - Пойдёмте уже.
И, развернув Алёну, положил руку ей на плечи и увлёк за собой. При этом несильно толкнув Олега, загоняя его в сразис. Артём, державший маму за палец с другой стороны что-то успел увидеть. Да и Алёна дернулась, чтобы обернуться.
- Не оглядывайся, - Сильнее прижал я девушку к себе, - плохая примета.
Видимо, в приметы молодая женщина верила. Так как решительно взяла меня под руку и мы направились в хвост очереди, тянувшейся к стойке регистрации.
Мы положили багаж на ленту транспортёра и я, спрятав лицо в ладонях, стал старше на десяток лет. Теперь главное молчать. Так как стоит мне вымолвить хоть слово, и моя маска растает, как прошлогодний снег.
Очки и бейсболку я снял заранее, опасаясь что это всё равно попросит сделать пограничник. Волосы скрутил в клубок на затылке, оставив лишь чёлку. Всё, как на фотографии в Олеговом паспорте.
Пройдя через рамку металлоискателя, я подал документы с вложенными в них билетами и принял безразличный вид. Впрочем, все мои и Алёнинины опасения оказались напрасными.
Скороговоркой пробормотав дежурную фразу про запрещённые-к-провозу-предметы-оружие-и-наркотики, нам отдали паспорта и мы благополучно прошли в зону ожидания. Алёна, наконец не выдержала, и всё-таки оглянулась, ища глазами мужа. И, не найдя, расстроенно прижалась ко мне, словно ища поддержки.
- Не бойся. - Ободряюще шепнул я, намеренно касаясь губами мочки её уха. - Уверен, твой муж правильный мужик. И ни на что не променяет вас с Артёмкой.
- Спасибо. - Алёна подняла полное надежды лицо, и снова я почувствовал неловкость.
По закону жанра именно в этот момент мачо просто обязан осчастливить девушку поцелуем. Да только не нужны мне эти Шекспировские страсти. Как говорится, ни уму ни сердцу. Поэтому я чмокнул Алёну в носик и мы, вслед за толпой отлетающих, направились к посадочному терминалу.