Княгиня засмѣялась.
— Благодарю, — сказала она, отламывая себѣ кусокъ хлѣба.
Онъ продолжалъ разсказывать, не отрывая отъ нея своихъ побѣдныхъ глазъ, охваченный внезапной радостью — той радостью, которую зналъ только одинъ Михаэль и которая находила на него въ лѣтніе дни, въ то время когда они вмѣстѣ блуждали по лѣсу, или въ тѣ священныя минуты, когда его творческая сила обрѣтала себѣ новую почву.
— Да, вотъ что бывало, — сказалъ онъ, — въ то время когда мы еще были молоды.
На минуту воцарилось молчаніе, пока княгиня не сказала измѣнившимся голосомъ:
— Когда была жива m-me Зорэ.
Учитель поднялъ голову.
— Да, — произнесъ онъ коротко.
И княгиня, которая никогда не бывала на кладбищѣ въ Монтрё, сказала:
— Я никогда не забуду ея изваянія.
Учитель не отвѣчалъ.
И быстро, опасаясь что сказала лишнее, княгиня заговорила о Россіи, о Одессѣ и о широкихъ поволжскихъ степяхъ, невольно и по инстинкту женщины, стараясь смотрѣть на все глазами учителя, придавая всему цѣнность красокъ, единымъ желтымъ цвѣтомъ рисуя колыхающіяся необозримыя ржаныя поля.
А въ это время учитель сидѣлъ за столомъ сложивъ передъ собой свои сильныя руки, все съ тѣмъ же выраженіемъ смотря ей въ лицо.
Михаэль легко взбѣжалъ по мраморнымъ ступенямъ въ вестибюль: — Учитель работаетъ? — спросилъ онъ.
Мажордомъ продолжалъ сидѣть въ своемъ готическомъ креслѣ.
— О н а у него, — сказалъ онъ.
Точно дрожь какая-то пробѣжала по лицу Михаэля когда онъ бросилъ въ сторону свою шляпу.
— Она уже начинаетъ приходить чѣмъ-свѣтъ.
Лицо Жака сморщилось.
— Въ концѣ-концовъ она останется у насъ на-ночь.
И онъ прибавилъ: — Они обѣдаютъ.
Михаэль быстро обернулся.
Вотъ уже пять лѣтъ, какъ учитель никогда не садился за столъ безъ него.
— Они, вѣроятно, проголодались, — сказалъ онъ, въ то время какъ дрожали углы его рта.
— Вѣроятно, — отвѣтилъ Жакъ, обнажая свои беззубыя десны. И Михаэль, и Жакъ, точно сговорившись, разразились потокомъ ругательствъ, которыя они (когда бывали
вдвоемъ) обычно посылали по адресу „русской“.
— Ну, — сказалъ Михаэль, — теперь пойду къ нимъ.
— Ты уже сѣлъ за столъ? — сказалъ онъ учителю, входя въ комнату.
— Потому что ты опоздалъ, — отвѣтилъ учитель.
Михаэль отвѣтилъ несразу, взглянувъ сперва на каминные часы, на которыхъ не было еще часу.
— Можетъ-быть, — сказалъ онъ, въ то время какъ взглядъ его скользнулъ по учителю.
Княгинѣ — слегка кивнувшей ему головой, онъ едва поклонился.
Въ то время какъ слуга подавалъ Михаэлю полухолодныя блюда, княгиня Цамикова продолжала разсказывать о Россіи, о путешествіи по Кавказу, которое она совершила вмѣстѣ съ княземъ: лавины, низвергаясь, падали возлѣ ихъ экипажа, какъ раздробленные бѣлые міры; бушующіе потоки, хлеща, прорѣзались по склонамъ горъ, какъ сверкающая пѣна расплавленной платины.
Люція, благодаря какому-то машинальному напряженію, находила все болѣе и болѣе яркія краски, создавала все болѣе и болѣе сложныя картины, а учитель слушалъ, какъ бы забывъ о Михаэлѣ, который наклонился надъ своей ѣдой.
— Да, — сказалъ учитель, — Россія велика.
Внезапно Михаэль поднялъ голову и произнесъ рѣзкимъ голосомъ:
— Ей нужно мѣсто для своихъ ордъ.
Княгиня замѣтила съ улыбкой, глядя въ пылающее лицо Михаэля:
— Господинъ Михаэль — и княгиня заговорила почти шепотомъ — какъ это вы можете, какъ чехъ, питать такую жгучую ненависть къ Россіи? Вы этимъ умаляете свою собственную расу, не забудьте, что оба мы… родственники.
Взглядъ учителя былъ устремленъ впередъ и онъ сказалъ измѣнившимся голосомъ:
— Быть можетъ и всѣмъ намъ слѣдовало бы ее ненавидѣть.
И словно уступая мысли, которая уже давно копошилась у него въ мозгу, онъ внезапно сказалъ: — Пути исторіи неисповѣдимы.
Онъ заговорилъ тихо и очень медленно:
— Сотни лѣтъ Франція создавала геніевъ, чтобы впослѣдствіи отдать свои милліарды тому, кто всѣхъ насъ задавитъ.
Что-то дрогнуло въ его лицѣ.
Но онъ оборвалъ нить своихъ мыслей и быстро взглянулъ на княгиню, глаза которой на мгновеніе остановились на внезапно вспыхнувшихъ глазахъ Михаэля.
Княгиня, едва слушавшая, сказала быстро и очень мягко:
— Учитель, зачѣмъ такъ далеко заглядывать въ будущее?
— Да, — сказалъ Клодъ Зорэ и засмѣялся, — вы правы. Лучше закрыть глаза.
Княгиня, все съ той же спѣшностью, спросила о сервизѣ, на которомъ ей подали десертъ — очень рѣдкія тарелки съ короной и княжескими иниціалами.
— Хрусталь — это дѣло Михаэля, — сказалъ Клодъ Зорэ, — это онъ собираетъ въ домѣ стекло.