И широко раскрывъ ротъ, причемъ у нея засверкали ея великолѣпные зубы, она стала произносить эти три слова, которыя никакъ не могъ повторить Михаэль, въ то время какъ графъ Толь смѣялся и повторялъ ихъ вмѣстѣ съ фру Моргенстіернё.
— Jeg, — произнесъ Толь.
— Jeg, — повторила за нимъ фру Моргенстіернё.
— Jai, — сказалъ Михаэль.
— Elsker dig, — продолжала фру Моргенстіернё.
Но Михаэль никакъ не могъ осилить „elsker“ и Толь повторилъ: — Elsker dig… чортъ возьми,
— Elsker dai.
Фру Адельскіольдъ подошла къ роялю, на который господинъ де-Монтьё положилъ романъ Мопассана.
— Вы были другомъ Гюи де-Мопассана, не правда ли? — сказала она господину де-Монтьё.
— Думаю, что я могу имъ назваться, хотя я былъ значительно моложе его.
— Каковъ онъ былъ, какъ человѣкъ? — тихо спросила фру Адельскіольдъ, въ то время какъ остальные все еще смѣялись за ихъ спиною.
— Jeg elsker dig, — снова произнесла фру Моргенстіернё.
Господинъ де-Монтьё разсказывалъ о своемъ покойномъ другѣ, причемъ онъ говорилъ почти шепотомъ, какъ и фру Адельскіольдъ; и онъ сказалъ въ заключеніе: — Это было самое гордое сердце изъ всѣхъ, которыя я когда-либо знавалъ.
Они на мгновеніе умолкли пока фру Адельскіольдъ не промолвила: — Какъ вы горячо любите своихъ друзей.
И снова они замолчали на нѣсколько минутъ — пока фру Адельскіольдъ не обернулась.
— Что вы тутъ шумите?
Фру Моргенстіернё хохотала отъ души: — Онъ хочетъ научиться говорить „Jeg elsker dig…“ Но, — и она подняла обѣ руки, такъ что у нея зазвенѣли браслеты, — онъ никогда этого не выучитъ.
— Нѣтъ, — сказалъ Толь, прекратившій урокъ.
— Я этому научилась у Александра, — сказала смѣясь фру Адельскіольдъ и произнесла по-шведски съ трудомъ, и съ сильнымъ акцентомъ: — Слушайте внимательно, Михаэль: „Jeg elsker dig“.
Графъ Толь и фру Моргенстіернё буквально тряслись отъ хохота, слушая ея произношеніе.
Наконецъ, фру Моргенстіернё утомилась и заговорила объ окружавшихъ ее предметахъ, разспрашивая о каждой отдѣльной вещицѣ — откуда это, да откуда то.
— Чего за восхитительные часы, — сказала она и остановилась передъ каминомъ, на которомъ стояли часы въ стилѣ Empire: бѣлыя съ золотомъ.
— Да, они принадлежали Жозефу Бонапарту. Учитель получилъ ихъ въ подарокъ отъ принцессы Матильды.
— Чего только ему не даритъ учитель, — сказала фру Моргенстіернё, высоко поднявъ руки.
А господинъ де-Монтьё любовался золотой статуэткой на часахъ — амуромъ, зажигающимъ факелъ.
— Да, да, — замѣтилъ Толь, — Бонапарты всегда умѣли зажигать факелы — и въ любомъ смыслѣ.
Фру Адельскіольдъ, стоявшая возлѣ рояля указала на орхидеи, которыя въ изсѣро-синей датской вазѣ стояли на крышкѣ инструмента.
— Не правда ли? — сказала она, обращаясь къ Михаэлю — они изъ магазина возлѣ Opéra.
Всѣ взглянули на цвѣты, которые были почти одинаковаго цвѣта съ вазой, и фру Адельскіольдъ отвернула край своей лайковой перчатки и приложила его къ цвѣтамъ.
— Смотрите, — сказала она, — одинъ и тотъ же цвѣтъ.
— Да, — быстро подхватилъ Михаэль и крѣпко сжалъ въ рукѣ букетъ, — какъ странно.
И онъ, какъ-будто, застылъ, — погруженный въ свои мысли — и съ улыбкой глядѣлъ на букетъ, въ то время какъ остальные заговорили о выставкѣ розъ, которую аристократія устраивала въ Версалѣ.
8.
Можно было подумать что слуга разбудилъ Михаэля, когда онъ что-то шепнулъ ему на ухо и Михаэль сказалъ: — Это monsieur Дюкаль, я просилъ его спѣть намъ что-нибудь сегодня, послѣ обѣда.
— Великолѣпная идея, — воскликнула фру Моргенстіернё.
— Вы вѣдь его никогда не слыхали, — сказалъ Михаэль, обращаясь къ фру Адельскіольдъ, въ то время какъ господинъ фонъ-Толь захлопалъ въ ладоши.
Пѣвецъ вошелъ, и Михаэль протянулъ ему руку, не знакомя его ни съ кѣмъ — въ то время какъ остальные менѣе чѣмъ въ секунду оглядѣли Дюкаля съ ногъ до головы.
Разговоръ продолжался дальше, а monsieur Дюкаль сѣлъ въ кресло и началъ настраивать свою лютню — что-то очень долго.
— Не сѣсть ли намъ за столъ, — сказалъ Михаэль.
И всѣ сгрупировались вокругъ пѣвца, который все еще настраивалъ свои блестящія струны. Только фру Адельскіольдъ помѣстилась возлѣ двери въ курительную комнату, гдѣ ее наполовину закрывала тканая серебромъ портьера. Фру Моргенстіернё, сѣвшая рядомъ съ monsieur Дюкалемъ, обратилась къ графу Толь на своемъ родномъ языкѣ: — Знаете: — это восторгъ сидѣть такъ близко около него. Можно будетъ какъ-слѣдуетъ послѣдить за его аппликатурой.
Monsieur Дюкаль произнесъ нѣсколько объяснительныхъ словъ по поводу мелодіи въ старинныхъ пѣсняхъ и наконецъ запѣлъ вполголоса — въ то время когда господинъ де-Монтьё подходилъ къ бѣлому камину.