— Говорятъ, — отвѣтилъ Михаэль, глядя на солнце.
— Но тогда онъ, вѣроятно, былъ не въ своемъ умѣ.
— Да, — сказалъ Михаэль, засмѣявшись: — только тогда и можно стрѣляться — и прибавилъ, въ то время какъ легкая тѣнь скользнула по его смѣющемуся лицу: — въ особенности, когда обладаешь милліонами.
Мажордомъ сидѣлъ со своей газетой: — Ну, я думаю, существуютъ и другія заботы, кромѣ денежныхъ, — замѣтилъ онъ.
— Да-а, — сказалъ Михаэль, все еще продолжая смотрѣть на солнце: — Впрочемъ: какъ для кого? Но деньги, Жакъ, большія деньги, дѣлаютъ счастье еще болѣе счастливымъ.
Онъ взялся за шляпу.
— Скажите, что я приду обѣдать, — сказалъ онъ. И ушелъ.
Жюль отворилъ одну изъ дверей въ вестибюль.
— Маэстро хочетъ что-то сказать господину Михаэлю.
— Господинъ Михаэль уже ушелъ.
Заслонившись своимъ „Petit Journal“, мажордомъ пробормоталъ нѣсколько молитвъ за упокой души господина Луи д’Аркура.
Онъ былъ такой красивый, такой ласковый. Но всѣ д’Аркуры были какіе-то странные. Дядя, который былъ такой же красивый, тоже самъ покончилъ съ жизнью — и также внезапно.
То же, вотъ, происходитъ и у всѣхъ Монтьё. Точно несчастье какое-то преслѣдуетъ ихъ всѣхъ. Изъ поколѣнія въ поколѣніе, изъ поколѣнія въ поколѣніе…
…Михаэль увидѣлъ княгиню Цамикову среди сутолоки на вокзалѣ, онъ пробрался къ ея купэ.
— Спасибо, что ты пришелъ. Цѣлуй меня.
Онъ заслонилъ ее отъ толпы своей спиною и поцѣловалъ въ губы.
— Гости пришли, — сказалъ онъ, задыхаясь отъ счастья.
— Кто? — спросила Люція.
— Монтьё.
— Что ему было нужно?
— Проститься пришелъ.
— Куда онъ ѣдетъ?
— Домой.
Михаэль разсмѣялся отъ радости: — Послушай, мы врали точно на перегонки.
— Кто? — спросила Люція.
Монтьё и я, разумѣется.
Люція повернула голову: — Зачѣмъ онъ вралъ? — спросила она.
— Поцѣлуй меня, — сказалъ Михаэль и отвѣтилъ: — Не знаю. Но онъ, чортъ знаетъ, какъ вралъ.
Раздался свистокъ паровоза и они полетѣли мимо улицъ и домовъ, мимо луговъ и полей.
Какъ вешній дождь, сыпались поцѣлуи Михаэля на лицо Люціи, на ея платье, на ея волосы.
— Люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя, — твердилъ онъ.
— Да, да.
— Какъ я люблю тебя, — шепталъ онъ.
— Да, да, милый.
Его губы, блуждая, скользили внизъ по ея шеѣ, вокругъ шеи и снова кверху. — Какъ я люблю тебя, — шепталъ онъ.
— Ты меня задушишь.
— Да, да, — сказалъ онъ, — вотъ какъ я люблю тебя.
Внезапно выпустивъ ее, онъ схватилъ ея руку, осыпая поцѣлуями самые кончики пальцевъ: — Люція, Люція, милая, — шепталъ онъ, и голосъ его дрожалъ.
И вдругъ онъ бухнулся на середину дивана, какъ-разъ противъ нея. — Теперь сидѣть смирно! — сказалъ онъ.
Поѣздъ летѣлъ дальше, въ то время какъ они болтали другъ съ другомъ.
— Что онъ сказалъ? — внезапно спросила Люція.
— Кто?
— Господинъ Зорэ, — отвѣтила она. Она ужъ больше не говорила „учитель“.
— Ничего, — и въ голосѣ Михаэля также послышалась иная интонація: — Вѣдь онъ воображаетъ, что я тутъ пишу этюды.
Онъ взглянулъ въ окно: — Посмотри, — сказалъ онъ, — вонъ тотъ стоялъ вчера на томъ же мѣстѣ.
Молодой человѣкъ стоялъ облокотившись о барьеръ, и Михаэль засмѣялся.
— У него видъ, какъ у его родной бабушки.
Люція вскочила съ мѣста. Все ея существо, все ея настроеніе и даже ея внѣшность, казалось, находились подъ обаяніемъ Михаэлевой молодости.
— А вотъ и новобрачные, — сказала она.
— Да, да.
— Кивни имъ, кивни, — крикнулъ ей Михаэль.
И оба они, высунувшись изъ окна, привѣтствовали руками молодую парочку, стоявшую на балконѣ виллы.
Они видѣли эту парочку каждый день. Михаэль окрестилъ ихъ „новобрачными“.
Молодая парочка отвѣчала на ихъ привѣтствія, кивала имъ головой и смѣялась.
— Можетъ-быть, они ужъ двадцать лѣтъ какъ повѣнчаны, — сказалъ Михаэль.
Парочка скрылась изъ вида.
— Тогда имъ бы пришлось вѣнчаться прямо при рожденіи, — сказала Люція и разсмѣялась.
— Да, — сказалъ Михаэль, — слѣдовало бы вѣнчать людей прямо при рожденіи.
Онъ закружился съ ней по маленькому пространству купэ: — Слѣдовало бы вѣнчать въ колыбели.
Они пріѣхали въ Версаль, взяли себѣ каждый по экипажу и подъѣхали къ гостиницѣ съ разныхъ подъѣздовъ.
Михаэль пріѣхалъ первый. Онъ оглядѣлъ свѣтлую комнату: — Да, столъ былъ накрытъ… И отлично! — онъ нагнулся, чтобы посмотрѣть, — розы въ вазѣ, на верандѣ, были свѣжи.
Вошла Люція.
— Здравствуйте, — сказалъ Михаэль и чинно поклонился.
— Здравствуй, милая, — сказалъ онъ. И въ безумномъ порывѣ онъ прижалъ ее къ своему плечу.
— Теперь давай ѣсть. — И они сѣли за столъ.
Михаэль ѣлъ съ такимъ аппетитомъ, точно отъ счастія онъ былъ способенъ ѣсть въ любое время дня.