„Le Petit Parisien… художникъ скорби.., Клодъ Зорэ…“
Наверху, на покачивавшихся омнибусахъ, пассажиры раскладывали газеты у себя на колѣняхъ или держали ихъ въ поднятыхъ рукахъ.
„Клодъ Зорэ, слава Франціи…“
Продавцы махали газетами какъ флагами надъ гулявшей по тротуарамъ толпой: „Клодъ Зорэ…“
Учитель закрылъ глаза. Во время этой тріумфальной прогулки его безкровное лицо поблѣднѣло сильнѣе, чѣмъ могло бы поблѣднѣть лицо цезаря при крикахъ его легіоновъ.
„Le Journal… Клодъ Зорэ, геній Франціи, Клодъ Зорэ.“
Учитель привсталъ въ своемъ экипажѣ: — Домой, — громко крикнулъ онъ кучеру.
Экипажъ свернулъ в сторону; и въ то время какъ какой-то газетный мальчишка протягивалъ ему, какъ флагъ, свой листокъ: „Les Débats — Клодъ Зорэ…“ онъ увидѣлъ въ ресторанѣ, на углу, за большимъ зеркальнымъ стекломъ, Михаэля, сидѣвшаго за столикомъ противъ княгини Цамиковой.
Его лицо не дрогнуло, и экипажъ проѣхалъ мимо.
А кругомъ, по тротуарамъ, по всѣмъ улицамъ, заглушая шумъ экипажей, разносясь далеко надъ кишащей толпой, снова и снова раздавалось: „Клодъ Зорэ слава Франціи, Клодъ Зорэ… художникъ скорби…“
Михаэль увидѣлъ учителя со своего мѣста за окномъ ресторана.
— Это былъ онъ, — сказалъ Михаэль.
— Кто? — спросила Цамикова.
— Клодъ Зорэ, — отвѣчалъ Михаэль.
Они замолчали на мгновеніе — а въ это время до нихъ доносились крики газетныхъ мальчишекъ.
Потомъ княгиня Цамикова сказала: — Любопытно, что онъ скажетъ по поводу твоего сегодняшняго отсутствія?
Михаэль скривилъ губы: — Онъ никогда ничего не говоритъ. Онъ уничтожаетъ сильнѣе, когда онъ молчитъ.
Они снова молча сидѣли другъ противъ друга, слушая безпрестанные возгласы газетныхъ мальчишекъ.
— Велите принести мнѣ газету, — сказалъ Михаэль офиціанту.
„Художникъ скорби, Клодъ Зорэ, Клодъ Зорэ, художникъ скорби…“
Лицо Михаэля исказилось и онъ самъ этого не замѣтилъ.
А княгиня равнодушно глядѣла на складки, бороздившія его щеки.
Офиціантъ принесъ газету и Михаэль развернулъ „Les Débats“.
Онъ началъ читать — и огненный румянецъ внезапно ударилъ ему въ лицо.
„Наконецъ мы дождались дня побѣды“, было тамъ написано, „и если бы Клодъ Зорэ дѣйствительно умеръ, то сегодня онъ воскресъ изъ мертвыхъ.
Княгиня Цамикова все время за нимъ наблюдала: — Что тамъ написано? — спросила она.
— Прочти сама, — сказалъ Михаэль и пододвинулъ ей газету, не подымая глазъ. Княгиня прочла статью. Потомъ она сказала: — Я не понимаю, какъ ты можешь завидовать этому человѣку?
Михаэль быстро взглянулъ на нее: — Завидовать. Съ чего тебѣ вздумалось? — сказалъ онъ. — Мнѣ ему завидовать, мнѣ, не сдѣлавшему даже попытки испытать свои силы.
Княгиня взглянула мимо него: — И все-таки ты ему завидуешь, — проговорила она тихо.
Мальчишки на улицѣ все еще кричали: „Клодъ Зорэ, слава Франціи…“
Внезапно Цамикова положила руки на развернутую газету: — А знаешь что, — сказала она, и тихо засмѣялась, — въ свое время у меня было намѣреніе выйти за него замужъ?
Михаэль быстро повернулъ голову.
— За кого? — спросилъ онъ.
Люція проронила съ такою легкостью, точно говорила о погодѣ: — За Клода Зорэ
Михаэль не сразу отвѣтилъ. Только жила напряглась поперекъ его лба.
— Вотъ какъ! — сказалъ онъ.
Княгиня Цамикова продолжала въ томъ же тонѣ: — Въ самомъ началѣ, когда онъ писалъ меня. Первый крахъ стоялъ у меня на носу. И я подумала, что еще дѣло можетъ устроиться, если я выйду замужъ за Клода Зорэ.
— Вотъ какъ, — снова сказалъ Михаэль.
И Люція спросила, смѣясь: — Ты думаешь, онъ не былъ въ меня чуточку влюбленъ?
Михаэль не отвѣчалъ.
Но вскорѣ онъ спросилъ — такъ же равнодушно, какъ и она, только пристально посмотрѣвъ на нее своими широко открытыми черными глазами: — Ты имѣла другихъ любовниковъ, съ тѣхъ поръ какъ мы знакомы?
Княгиня Цамикова секунду молчала.
Потомъ она отвѣтила: — Да, одного — вначалѣ.
И минуту спустя прибавила, все въ томъ же тонѣ, словно она говорила о чемъ-то постороннемъ: — Въ это время мы еще не любили другъ друга.
Михаэль не пошевельнулся.
— А позднѣе? — спросилъ онъ.
Выраженіе лица княгини измѣнилось: — Ты вѣдь это очень хорошо знаешь, — сказала она; и положивъ на его руку свою, она нѣжно прибавила: — Или ты этого не знаешь? Я больше не лгу, Михаэль. Отъ этого ты меня отучилъ.
Михаэль не отвѣчалъ.
Его широко открытые глаза глядѣли въ пространство.
„Клодъ Зорэ, художникъ скорби — Клодъ Зорэ, слава Франціи…“
Княгиня Цамикова мгновеніе сидѣла въ задумчивости; потомъ она сказала: — Но люди такъ мало знаютъ о любви; а сколько различныхъ чувствъ мы называемъ однимъ и тѣмъ же именемъ.