28.
Мажордомъ отворилъ дверь въ гостиную, вышедшимъ изъ спальни тремъ врачамъ; Чарльсъ Свитъ слѣдилъ за выраженіемъ ихъ лицъ.
Врачи разговаривали между собой въ углу комнаты: спѣшно и тихо. Высокіе, въ черныхъ сюртукахъ, съ гладко выбритыми лицами, они походили на трехъ присяжныхъ въ залѣ суда.
Когда двое изъ нихъ отошли, Чарльсъ Свитъ подошелъ къ третьему и спросилъ его: — Ну какъ?
Врачъ отвѣчалъ: — Все такъ же. — И прибавилъ нѣсколько тише: — „Все такъ же“, это означаетъ — конецъ.
На секунду стало тихо; оба были одинаково блѣдны.
Затѣмъ Чарльсъ Свитъ сказалъ, опираясь о столъ, возлѣ котораго онъ стоялъ и голосъ его казался беззвучнымъ: — Конецъ будетъ тяжелъ?
Господинъ Бруаръ не взглянулъ на него.
— Мы этого не знаемъ, — сказалъ онъ, — но Клодъ Зорэ силенъ.
И онъ спросилъ нѣсколько тише: — Когда явится нотаріусъ?
— Онъ долженъ прибыть съ минуты на минуту.
— Это хорошо.
И нѣсколько громче (или нѣсколько суровѣе) врачъ спросилъ: — А гдѣ же господинъ Михаэль? Маэстро спрашиваетъ о немъ. Это его безпокоитъ.
Чарльсъ Свитъ отвѣтилъ, потупивъ глаза: — За нимъ послали человѣка — еще разъ.
Лицо господина Браура скривилось.
— Я вернусь черезъ два часа, — сказалъ онъ, уходя.
Когда врачъ сошелъ въ вестибюль — вновь зазвонилъ телефонъ въ домѣ, въ которомъ царила такая тишина, что онъ казался необитаемъ.
— Позаботьтесь, чтобы былъ абсолютный покой, — сказалъ онъ мажордому, который подалъ ему пальто и шляпу.
— Хорошо, господинъ докторъ, — сказалъ мажордомъ, — но газеты все время справляются по телефону…
— Какая газета? — спросилъ врачъ у мажордома, подошедшаго къ телефону.
— Le Temps, — отвѣчалъ мажордомъ.
И господинъ Бруаръ, лицо котораго сразу приняло иное, совершенно дѣловое выраженіе, услышавъ названіе газеты, самъ подошелъ къ телефону; онъ началъ говорить долго и обстоятельно — точно онъ читалъ лекцію у себя на факультетѣ — въ то время какъ мажордомъ, слышавшій его слова, зашевелилъ губами: точно онъ машинально бормоталъ про-себя молитву.
Врачъ все еще говорилъ по телефону: „Вѣроятно наступилъ внезапный параличъ сердечныхъ клапановъ. За мной послали въ два часа. Я предвидѣлъ катастрофу и поэтому предупреждалъ, чтобы ему не давали волноваться“.
„До свиданія“. Докторъ Бруаръ далъ отбой. — Я вернусь черезъ два часа, — сказалъ онъ и сѣлъ въ свой экипажъ.
Денисъ вошелъ въ вестибюль, осторожно подымаясь по лѣстницѣ: — Ну какъ дѣла? — спросилъ онъ и посмотрѣлъ на мажордома. Съ него спала его кучерская маска и испугъ вернулъ ему его мужицкое лицо.
— Какъ дѣла? — повторилъ онъ, послѣ того какъ мажордомъ не отвѣчалъ ему на вопросъ. — Что онъ сказалъ?
Мажордомъ все еще не отвѣчалъ. Онъ стоялъ посреди передней, со скрещенными на груди руками.
И Денисъ, не говоря ни слова, опустился на ступеньку лѣстницы, дрожа какъ въ лихорадкѣ: онъ принялъ такое положеніе, точно сидѣлъ передъ потухшимъ очагомъ. Наконецъ онъ взглянулъ на мажордома, который сѣлъ въ кресло и непереставая, все время бормоталъ губами, и Денисъ сказалъ: — Лошади перестали ѣсть, — послѣ чего вновь принялъ прежнее положеніе.
Раздался сильный звонокъ у входной двери. То былъ Жюль, который влетѣлъ какъ сумашедшій.
— Господина Михаэля нѣтъ дома, — сказалъ онъ.
Мажордомъ быстро всталъ. И тутъ только можно было замѣтить, какой онъ былъ великанъ.
— Доложи объ этомъ, — сказалъ онъ.
И самъ того не сознавая — онъ приподнялъ готическое кресло и снова выпустилъ его изъ своихъ рукъ.
Жюль поднялся по лѣстницѣ и пошелъ туда, гдѣ передъ дверью въ спальню сидѣлъ Чарльсъ Свитъ, одинъ, согнувшись въ креслѣ.
Чарльсъ Свитъ поднялъ голову. Жюль не узналъ бы его лица.
— Хорошо, — сказалъ Свитъ.
Когда Жюль вышелъ на лѣстницу, онъ встрѣтилъ младшаго повара, вышедшаго изъ столовой въ своемъ бѣломъ костюмѣ.
— Ну какъ дѣла? — прошепталъ молодой человѣкъ, лицо котораго поблѣднѣло подъ зачесанными на лобъ волосами.
— Должно-быть пробилъ его послѣдній часъ, — прошепталъ Жюль; глаза у него блестѣли отъ страха.
Они продолжали стоять другъ подлѣ друга на темномъ приступкѣ лѣстницы: — въ это время внизу вновь зазвонилъ телефонъ.
Чарльсъ Свитъ поднялся и осторожно отперъ дверь въ спальню.
Ассистентъ д-ра Бруара поднялся съ своего мѣста, въ тѣни большой кровати.
— Маэстро задремалъ, — проговорилъ онъ шопотомъ.
Чарльсъ Свитъ молчалъ.
Они сидѣли другъ противъ друга, прислушиваясь къ тяжелому дыханію учителя.
Вдругъ учитель раскрылъ глаза и захотѣлъ повернуть голову: — Кто тамъ? — спросилъ онъ.
— Это я, — сказалъ Свитъ, поднявшись.