После гонки двух пилотов видели в закрытом парке. Хаккинен инициировал разговор – он хотел поговорить о том, как действовал Шумахер за круг до обгона. Мика был разозлен, но отказался давать комментарии в прессе, как журналисты ни старались вытащить из него информацию. «Я никогда не критиковал его на публике и не жаловался на него прессе, это бы все равно ничего не изменило, — говорит Хаккинен сегодня. — Я уважаю Михаэля. Мы были соперниками с детства. Мы оба достигли своих целей и показали себя с лучшей стороны. Я рад слышать, что он уважает меня больше остальных пилотов».
Согласно освященной веками традиции – досадить поверженному сопернику, босс McLaren Рон Деннис уколол Шумахера после гонки, сравнив его с обычно сдержанным Хаккиненом: «Михаэль отличный оратор и благодаря этому сделал себе имя, но я сужу по фактам. Задумайтесь, кто совершает больше всего ошибок, а кто показывает результаты? Я думаю, ответ очевиден для всех».
Но, несмотря на победу Хаккинена, в Ferrari знали, что их усилия себя оправдали.
Росс Браун говорит:
«Гонка в Спа стала для нас поворотным пунктом. Машина вела себя значительно лучше. Мы не выиграли из-за того, что Мика совершил этот фантастический обгон. Но ясно было, что мы вновь включились в борьбу после очень трудного лета. Мы переосмыслили подход к работе над машиной, настройками. Сели и объективно посмотрели на проблему. Не стали тыкать и показывать пальцами, просто продолжали работать с удвоенной силой. Аналогичные ситуации складывались не раз – например, в 2003 году. Но сезон-2000 был для нас критичен. Так устроен этот бизнес. Вы впереди, затем вас нагоняет и по инерции проходит другая команда. А вы должны без промедления отреагировать».
Давление на Шумахера перед Гран-при Италии казалось невероятным. Он был в шести очках позади Хаккинена, а до конца сезона оставалось четыре гонки. Ferrari отчаянно нужно было повернуть ситуацию в свою пользу. Пресса не скупилась на эпитеты, нахваливая Хаккинена и его потрясающий обгон. Шумахер должен был сравнять очки в Монце. Он находился в сильнейшем напряжении. В Монце есть что-то особенное, захватывающее дух: величайшие сражения происходили здесь еще в 1930-е годы. Для Шумахера Монца всегда имела огромную значимость. Сабина Кем вспоминает:
«Он был в крайнем напряжении все лето. Победа, казалось, опять утекала сквозь пальцы. Рос страх, что все повторится, что у него ничего не выйдет. Я даже представить боюсь, что было бы, если бы он в итоге не выиграл.
В Монце напряжение было невероятно огромным. Михаэлю казалось, что если он не выиграет в Италии, то титул будет для него потерян».
Задачу осложняли и другие факторы. Утром перед гонкой Михаэлю сообщили ужасную новость – его близкий друг Вилли Бергмайстер перенес сильнейший инфаркт и находится в критическом состоянии. Затем на первом круге под обломками столкнувшихся во второй шикане машин погиб маршал, хотя Шумахер узнал об этом только после гонки.
В конечном итоге Шумахер сумел взять себя в руки и, за исключением четырех кругов после своего пит-стопа, лидировал на протяжении всей гонки и в итоге пришел к финишу первым с отрывом от Хаккинена в четыре секунды. Облегчение было невероятным: фанаты Ferrari, тиффози, плакали на трассе, как и в 1996 году. Шумахер отдался во власть момента, глубоко тронутый признанием громадной толпы.
С подиума он прошел на телевизионную пресс-конференцию, где интервьюер с ходу отметил, что Михаэль сравнялся с рекордом Сенны по числу побед – 41. Шумахер, который всегда держал эмоции в узде, не желая перейти грань, за которой мог потерять над собой контроль, расплакался как ребенок. Причиной этого срыва стала целая комбинация обстоятельств: напряжение последних недель, новость о друге, попавшем в отделение интенсивной терапии, и, конечно же, упоминание о Сенне. Михаэль опустил лицо, сжал пальцами переносицу и в полном бессилии покачал головой, когда у него из глаз полились слезы. Самый жесткий, несгибаемый, «железный» человек в спорте теперь предстал перед всеми совершенно в ином свете.
Хаккинен, сидевший справа от немца, положил руку ему на плечо. Ральф, который в тот день финишировал третьим, явно был смущен. Похоже, он не понимал, что делать, но, казалось, нисколько не сочувствовал брату.
Впоследствии Шумахер страшно злился на себя за эту слабость. «После пресс-конференции он был совершенно выбит из колеи и расстроен собственной реакцией, — говорит Сабина Кем. — Мы спускались по лестнице, и я сказала: «Не нужно этого стыдиться», а он ответил: «Да, но мне стыдно». Сравнение с Сенной задело его за живое».