Вернувшись в боксы, Шумахер выскочил из кокпита и в ярости устремился к гаражам McLaren. Он расталкивал механиков, пытаясь добраться до Култхарда. Те держали его, а он кричал шотландцу: «Ты пытался меня убить!»
Шумахер позже признал, что это был единственный раз в его жизни, когда он полностью потерял над собой контроль, и сей факт его потряс. Култхард отрицал, что его действия были намеренными, но, без сомнения, вина по большей части лежит на нем. Дальнейшее на многое проливает свет. Култхард рассказывает:
«На следующей неделе были тесты в Монце перед Гран-при Италии. Тиффози [фанаты Ferrari] болели со всей своей страстью. Толпа свистела всякий раз, когда я выходил из гаража. Это еще ничего, но когда я увидел растяжки со словами «Убийца Култхард», я почувствовал угрозу, исходящую от этих безумных болельщиков.
У нас с Михаэлем была договоренность, что мы встретимся на нейтральной территории и поговорим. Только мы двое, больше никого. Поначалу я ощущал себя неуютно. Я объяснил ему свои действия и извинился за происшедшее. Затем разговор перешел к тому, кто прав и кто виноват.
Я сказал: «Ты должен признать, что тоже не прав. В случившемся виноват не только я, ведь ты въехал прямо в меня».
Михаэль ответил: «Нет, это твоя вина, я обходил тебя на круг. Ты несешь за это ответственность».
Я сказал: «Будь объективен. Иногда и ты ошибаешься, — и добавил: — Например, дома, ведь бывает же, что ты не прав, а жена права». Он ответил: «Нет, я никогда не бываю неправ». Он просто не понимал, о чем я.
Я зашел в тупик. Что я мог поделать? С трудом верится, что кто-то всегда прав. В обычной ситуации я не стал бы и спорить – человек явно не в себе.
Но этот эпизод заставил меня задуматься: «Не потому ли он так хорош, что отметает все обвинения и в любой ситуации, даже когда все ясно как белый день, считает себя правым?»
Я подумал: «Может, это и есть то самое качество, которого недостает мне, — неумение отличать хорошее от плохого, признавать свои ошибки? Это и отличает меня от Михаэля?»
Он, бесспорно, самый успешный гонщик за все времена, один из двух или трех лучших пилотов за всю историю, поэтому какая разница? А ведь разница есть – мы говорим не только о победе, мы говорим о соревнованиях, о честной борьбе».
Технический директор Росс Браун, что неудивительно, придерживается другой точки зрения. Англичанину довелось работать с Шумахером в более тесной упряжке, чем кому бы то ни было, — сначала в Benetton, а затем в Ferrari. Эти двое были разлучены лишь в 1996 году, первом для Шумахера сезоне в Скудерии («конюшня» по-итальянски).
Когда Брауну пересказали тираду Култхарда в Монце 1998 года, тот рассмеялся и сочувственно покачал головой.
«Существует два Михаэля Шумахера. Один сражается с остальными пилотами, он жесткий и агрессивный, не выдает слабости и не уступает ни на йоту, потому что именно это он и должен показывать другим.
И есть Шумахер в команде, который любит работать с людьми, демонстрирует командный дух, умеет сопереживать, подбадривать людей и обсуждать с ними их проблемы. И эти два Шумахера почти вступают в конфликт друг с другом, потому что, выходя на трассу, Михаэль-в-команде становится Михаэлем-который-не-может-расслабиться. Затем он возвращается в команду, и он опять отличный парень, командный игрок, которого беспокоят проблемы других, который пытается помочь им эти проблемы решить. Он всегда рад помочь. Шумахер – это Джекилл и Хайд, потому как ни за что не станет показывать свои уязвимые стороны сопернику.
Ему не составит труда признать собственную неправоту перед командой. Он очень целеустремленный человек, с очень сильным характером, и это необходимо для того, чтобы добиться успеха в своем деле. Но я всегда обнаруживал, что, если сесть с ним и объяснить ему что-то с логической точки зрения, он не станет отрицать логику. Я миллион раз доказывал ему его неправоту».
Непримиримость Шумахера по отношению к соперникам происходит от инстинктивного желания не уступать. Парадоксально, но в частной жизни, в общении с близкими ему людьми, он кажется невероятно щедрым. Сабина Кем работала журналисткой в ведущей немецкой газете Die Welt в Берлине, перед тем как Шумахер обратился к ней с предложением стать его ассистенткой. Она заняла этот пост в январе 2000 года и, став свидетелем многочисленных триумфов Шумахера и Ferrari, начала понимать этого человека. Она считает, что Михаэль необыкновенно великодушен. Она с улыбкой говорит о нем: