Шумахеру это удавалось настолько хорошо, что его часто называли роботом. Но был один случай, когда он совершенно потерял самообладание. Выиграв Гран-при Италии в 2000 году, немец расплакался на пресс-конференции после гонки, когда ему сказали, что он сравнялся с Сенной по числу побед – сорок одна. Сегодня Михаэль говорит, что ему неловко за эти слезы. «Не знаю почему, но тень Айртона словно преследует меня. Каждый раз, когда меня сравнивают с ним, я испытываю невероятное волнение. Разумеется, приходится делать над собой усилие, чтобы спрятать эмоции и не выдавать слабости».
Тогда эмоции хлынули через край именно при упоминании о Сенне, но реакция Шумахера была вызвана и тем, что он выиграл очень важную для себя гонку, — все лето он находился под жестким прессингом, титул словно выскальзывал у него из рук. В довершение всего в то утро ему сказали, что Вилли Бергмайстер, один из его ближайших соратников и его первый работодатель, пережил обширный инфаркт. Коктейль эмоций был настолько сильным, что он не смог сдержать их.
Одержав первую в Монако победу, Шумахер обеспечил себе внушительное преимущество в чемпионате мира над новым соперником – партнером Сенны по Williams Деймоном Хиллом. Немец победил в четырех гонках из четырех и шел вперед с крейсерской скоростью. Даже поломка коробки передач во время Гран-при Испании, которая привела к тому, что Шумахер вынужден был провести половину гонки на пятой передаче, не остановила его. Согласно истории, которая давно уже стала «классикой жанра», он с легкостью адаптировал манеру езды и привел машину на второе место за Хиллом.
В Канаде и во Франции Михаэль тоже победил. В середине сезона у Шумахера было шестьдесят шесть очков по сравнению с двадцатью девятью у Хилла, и первый чемпионский титул уже замаячил на горизонте. Но затем начались неприятности.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
«Шулер Шуми»
Это мой третий сезон в Benetton. Вы думаете, что в этом году мы мухлевали? Так почему же мы не делали этого в прошлом? Никто не начинает мухлевать внезапно, особенно когда есть преимущество над конкурентами и такой пилот.
События лета 1994 года пошатнули доминирование Шумахера в чемпионате и, что гораздо хуже, подорвали его репутацию. Сначала он влип в неприятности из-за того, что проигнорировал черный флаг, который означает дисквалификацию посередине гонки. Затем FIA уличила Benetton в мошенничестве – в ходе расследования пожара на пит-лейн выяснилось, что команда сняла фильтры с топливного шланга, чтобы ускорить процесс подачи топлива. Наконец, в Спа Шумахер провел потрясающую гонку, а затем узнал, что его болид дисквалифицирован за нелегальные модификации днища. Но хуже всего стало то, что FIA обнаружила в бортовом компьютере Benetton программу, при помощи которой гонщик мог активировать систему контроля запуска. Таким образом, честность Шумахера была поставлена под сомнение, и немца раз за разом подвергали критике. Для него этот опыт оказался весьма неприятным.
Несмотря на то что к Шумахеру липла грязь, виновата во всем по большей части была команда. Многим опытным экспертам Формулы-1 казалось, что FIA объявила Benetton вендетту. Предполагают, что федерация хотела тем самым обострить борьбу в чемпионате, нивелировать огромное преимущество Шумахера по очкам. Но это было далеко не все.
После смерти Сенны FIA провела целый ряд поспешных изменений в регламенте, которые предназначались для того, чтобы снизить скорость болидов и сделать их безопаснее в целом. Огромное беспокойство у команд вызвало изменение профиля днища – чтобы болиды не цепляли днищем землю, как Сенна в Имоле. Но высота дорожного просвета оказывает огромное влияние на аэродинамику, и команды сочли, что поспешные изменения такого рода сделают машины менее стабильными. Многим казалось, что новый регламент слишком плохо продуман и требует дополнительных согласований.
Незадолго до Гран-при Испании, в конце мая, босс Benetton Флавио Бриаторе написал открытое письмо президенту FIA Максу Мосли, в котором подверг сомнению его способность контролировать выполнение новых правил и работу по повышению безопасности. Текст последнего абзаца этого письма был дерзким. «Вы продолжаете настаивать на выполнении плохо продуманных правил. А мы сомневаемся в вашей способности адекватно решать технические вопросы и вопросы безопасности в Формуле-1».
Бриаторе, несмотря на свою близость с другим «серым кардиналом» Формулы-1 Берни Экклстоуном, считался относительным новичком в этом спорте: он пришел в него в 1989 году. Флавио стоял у штурвала молодой команды, которая оказалась в шаге от чемпионства, тем самым нарушая комфорт элиты – McLaren, Williams и Ferrari. Письмо Бриаторе было в чистом виде проявлением недоверия к президенту FIA. Итальянец нарывался на неприятности, и Benetton получил свое сполна.