Однако принудительное «публичное покаяние» Шумахера перед журналистами укрепило его решимость никогда больше не оказываться в подобной ситуации. Он признал свою вину, но не хотел больше вспоминать об этом эпизоде. Шумахер начинал сезон-1998, глядя в будущее с оптимизмом, надеясь, что публика забудет прошлогодние события, как забыл о них он.
«Настоящие фанаты – это те, кто останется с тобой вне зависимости от того, побеждаешь ты или проигрываешь. Я не думаю, что моя репутация будет перечеркнута из-за одной гонки. Этот сезон для меня плохо закончился, но я должен смотреть в будущее. Я совершил ошибку и не могу ее исправить. Но одно я сделать могу – выиграть титул чемпиона и вернуть долг команде.
Я действительно наломал дров. Это нормально, что меня критикуют за Херес, но я не Бог и не конченый идиот. Я ровно посередине. Мне есть что исправить, это ясно, но с другой стороны, я не буду ни о чем сожалеть. Если смотреть на весь сезон в целом, у меня были очень неплохие выступления. Я не провалил чемпионат, я напортачил всего лишь в одной гонке. Никто бы и глазом не моргнул, если бы это было сражение за десятое место. Но в Хересе речь шла о титуле чемпиона мира, и каждый на моем месте использовал бы все средства, чтобы одержать победу».
В Хересе немца впервые поймали с поличным. В Аделаиде все было иначе, поступок с Хиллом сошел ему с рук. В 1994 году все внимание было приковано к тому, как виртуозно его команда играла с правилами, пользуясь размытыми понятиями и неоднозначными трактовками. Но в Хересе репутация Шумахера закрепилась.
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
Человек эпохи возрождения
Когда мне предложили работу [в Ferrari], я поговорил с людьми, которые в прошлом там работали. Ален Прост был очень прямолинеен, он сказал, что эта команда никогда не добьется успеха. Для меня эти слова стали своего рода стимулом, вызовом. Должен признать, что время от времени я начинал думать, что Ален прав, но тут же отбрасывал эту мысль!
Карьеру Шумахера в Ferrari можно условно поделить на две фазы. Четыре безуспешных года, с 1996 по 1999-й, когда он либо упускал титул в последней гонке, либо оказывался не в состоянии за него бороться. А затем невероятный прорыв в 2000 году, пять титулов подряд и беспрецедентное доминирование в спорте.
На ранних этапах было сложно представить, что Ferrari добьется такого успеха, хотя у команды имелись все инструменты. Есть давняя поговорка: «Посмотрите на Ferrari со стороны, и вы удивитесь, почему они не побеждают в каждой гонке. Посмотрите изнутри, и вы удивитесь, как им вообще удается побеждать». Другими словами, предприятия команды и другие объективные ресурсы, такие как трасса для тестов рядом с заводом, всегда соответствовали высочайшим стандартам, но на самом заводе наблюдался полный беспорядок, что не шло ни в какое сравнение с четкостью и профессионализмом ведущих британских команд, таких как Williams и McLaren.
Под управлением Жана Тодта все изменилось. Ferrari стала хорошо организованной и структурированной командой с четкими целями и направлением развития, строгой дисциплиной и ясным пониманием дела. Существенным достижением Тодта было то, что он избавил команду от политики и столкновений с прессой. Как великий руководитель, он переложил это на собственные плечи, тем самым оградив команду от вмешательств извне и обеспечив пространство для работы.
До того как Тодт взял на себя отношения со СМИ, команда была похожа на решето – сплошные утечки информации. Всевозможные истории и сплетни обо всех областях ее деятельности постоянно просачивались в итальянскую прессу. Это подрывало уверенность внутри команды и сдерживало прогресс. Ferrari казалась тростинкой на ветру критики. Тодт принял удар на себя и назначил одного из своих самых верных подопечных Клаудио Берро руководителем пресс-службы. Позднее Берро сменил Лука Коладжанни, сын коммуниста-министра в итальянском правительстве и искусный манипулятор.
Усилив пресс-службу, Тодт перестал позволять СМИ вклиниваться между гонщиками и командой. Это случилось лишь однажды за одиннадцать лет, в 1999 году, когда Шумахер попал в страшнейшую аварию. Тогда ходили всевозможные слухи на предмет того, вернется ли он на завершающие Гран-при сезона. Немецкая пресса на несколько шагов опережала итальянскую – их негодующие крики вскоре достигли ушей Монтедземоло. После этого Шумахер уволил своего помощника Хайне Бухингера. В целом эпоху Тодта/Шума-хера характеризовала нерушимая связь между директором и гонщиком. Эти двое стали не просто Коллегами, но и друзьями, что позитивно отражалось на работе команды.