Тем временем Шумахеру пришлось выслушать не самые лестные комментарии, в том числе заявление бывшего гонщика Ferrari и любимчика итальянских тиффози Клея Ре-гаццони, который подверг Шумахера резкой критике, сказав, что команда должна отказаться от его услуг:
«Если бы я был на месте ди Монтедземоло, я бы пересмотрел контракт с Шумахером. Ему явно переплачивали, чтобы он принес команде титул. То, что он не сумел сделать это за четыре года, говорит о провале. Ferrari лучше уволить Шумахера и довериться Ирвайну, который может делать ту же работу за меньшие деньги. Если Шумахер вернется – пусть помогает Ирвайну. А вообще, пора Шумахеру с Тодтом уходить».
Это, разумеется, было не общее мнение, но слова достаточно сильные, тем более что их произнес человек, с чьим мнением в Италии считались, — и не только в Италии, но и в руководстве Ferrari. Конечно, Регаццони оказался не прав почти в каждом своем утверждении. Ирвайн был не способен выполнять ту же работу, что и Шумахер, который вернулся еще более мотивированным на успех, чем когда-либо, и на самом деле помог Ирвайну в заключительных Гран-при сезона.
В истории возвращения Шуми есть что-то от «мыльной оперы». Она все лето муссировалась и обыгрывалась в прессе, особенно итальянской и немецкой. В августе все закрутилось с бешеной скоростью – всего лишь через сорок дней после аварии, когда Шумахер съездил к докторам в Женеву выяснить, достаточно ли он здоров, чтобы снова сесть за руль. У него в ноге все еще была металлическая пластина и два болта, но доктора сочли его состояние вполне удовлетворительным и сказали, что ему решать, когда возвращаться в спорт. На следующий день, сев за руль Ferrari в Мюджелло, Михаэль проехал шестьдесят пять кругов, показав время быстрее Ирвайна. Но этот эксперимент не прошел безболезненно. Следующий Гран-при должен был состояться в Спа в ближайшие выходные, но Шумахер отказался участвовать, заявив, что ему нужно больше времени. Он обосновался тем летом в Сен-Тропе, и папарацци часто удавалось заснять, как немец катается на горном велосипеде в прибрежных холмах. Затем он решил, что ему достаточно внимания прессы, и уехал в свой домик в Норвегии.
В следующий раз его увидели в Монце на традиционных сентябрьских тестах за неделю до Гран-при Италии. Шумахеру сразу же стало больно, так как машина сильно подпрыгивала на поребриках на неровной трассе. И снова возвращение было отложено.
В начале октября Шумахер снова поехал к профессору Жерару Сайану, близкому другу Жана Тодта. До конца чемпионата оставалось две гонки, и у Ferrari были все шансы выиграть обе. В отсутствие Шумахера Ирвайн одержал пару побед, Хаккинен несколько раз сошел с трассы, и вопрос титула был открытым. Шумахер оказался в сложной ситуации. Можно было ожидать, что Ирвайн и без его помощи станет победителем в личном зачете. Хайне Бухингер (в то время советник Шумахера) перед осмотром у врача заявил во всеуслышание, что вряд ли Шумахер вернется, заикнувшись о некотором воспалении в колене Михаэля из-за напряженных тренировок на велосипеде. Тем не менее заявление, опубликованное Ferrari, гласило, что Шумахеру дали зеленый свет.
Руководство Ferrari попросило немца провести тесты в Мюджелло 4 октября. В этот раз он проехал более двухсот миль и снова был очень быстр, но вылетел с трассы и врезался в барьер из покрышек. После тестов гонщик сказал, что не выйдет на трассу в Малайзии, и очень разозлился на Ferrari за ее заявление.
«Это неправда, что я в порядке. Я совсем не в порядке. Заявление Ferrari после моего визита в Париж некорректно. Доктора сказали, что я в порядке для того, чтобы выполнять обычную деятельность, как, например, печь хлеб или ходить в офис, но я не настолько в порядке, чтобы водить болид Формулы-1.
Нога особенно меня не беспокоит, но болит шея, я очень устал, и, когда я за рулем, у меня ненормальный пульс. И все это – после нескольких кругов. В моем нынешнем состоянии невозможно пройти полную дистанцию Гран-при. Я испробовал все средства, чтобы скорее поправиться и вернуться, но мне не удалось этого сделать».
Шумахер был раздосадован обвинениями в свой адрес, что он якобы бросил Ferrari в критический для команды момент, но твердо заявил, что не сядет за руль самое раннее до декабря, то есть уже после окончания сезона. Было известно, что ди Монтедземоло хотел, чтобы Михаэль принял участие в одной или двух гонках, даже если о победе мечтать не приходилось, — по меньшей мере, чтобы поддержать Ferrari. Последняя гонка в Судзуке должна была состояться через три недели, к тому времени Михаэль, мол, будет еще в лучшей форме, но немец не соглашался. Любопытно, что Жан Тодт, который поддерживал Шумахера в процессе выздоровления и все это время говорил с ним по телефону по меньшей мере раз в день, не присутствовал на тестах. Он, казалось, дистанцировался от ситуации, так что она превратилась в «битву умов» между Шумахером и Лукой ди Монтедземоло.