* * *
Поначалу все шло по накатанной колее. Но от Горбачева и его ближайшего окружения требовались реальные результаты. Публичные речи звучали все свободнее и откровеннее. Осмелев, люди говорили, что думали, высказывали наболевшее. Публиковались прежде запрещенные литературные произведения. Появилась искренняя и острая публицистика, и очень быстро началась эрозия единого идеологического пространства. Догмы рушились очень быстро. Только одни в стране жаждали перемен, а другие держались, считали гласность перегибом.
На первом этапе перестройки Горбачев опирался на председателя КГБ Чебрикова. На одном заседании Политбюро зашел разговор о том, что телевидение и пресса идут “не туда”. Чебриков охотно поддержал тему. Вот обрывок из стенограммы:
“Чебриков: Сейчас по телевидению есть одна очень популярная передача “Двенадцатый этаж”, в ней идет перепалка между молодежью и старшими поколениями. Причем, как правило, старшее поколение выглядит довольно бледно, не может дать соответствующего отпора вызывающе ведущим себя молодым интеллектуалам.
172
Рыжков: На мой взгляд, это опасная передача.
Чебриков: Таким вещам надо давать отпор. Я не за то, чтобы писались оды в честь прошлого или настоящего, но если мы выпустим из-под контроля литературный процесс, то получится, что за 7- лет советской власти у нас не было ни одного светлого дня.
Тогдашний секретарь ЦК В.А. Медведев пишет, что выступление Чебрикова было выдержано в обычном для руководителя КГБ стиле, который впоследствии унаследовал и Крючков – говорить о внутренних проблемах страны через критику “замыслов нашего идеологического противника”.
Член Политбюро А.Н. Яковлев вспоминал, что в те годы он много спорил с председателем КГБ.
“Чебриков – спокойный, рассудительный человек, фронтовик, не очень речист, но говорил всегда по делу. Отношения у меня с ним были сложные. В личном плане – уважительные, но в характеристиках дискуссионного движения, его мотивов и действий мы расходились”.
Горбачев попросил двух членов Политбюро объясниться. И прийти к общей точке зрения. Яковлев и Чебриков встретились на конспиративной квартире КГБ. Сидели до 4-х утра. Яковлев доказывал, что пора прекращать политические преследования – иначе демократические преобразования невозможны. Чебриков напирал на то, что есть силы, получающие от иностранных спецслужб деньги на антисоветскую деятельность.
“Из его рассуждений, - писал Яковлев, - я уловил, хотя Виктор Михайлович и не называл фамилий, что немало людей из агентуры КГБ, которых он внедрил в демократическое движение. Единственное что я увидел в конкретном плане, так это историю создания общества “Память”, и задачи, которые ставились перед этим обществом”.
А. Черняев, бывший помощник Горбачева, вспоминает, как Чебриков позвонил Горбачеву с известием: возвращенного из ссылки известного ученого А.Д. Сахарова избрали в президиум Академии наук.
- Не зрелая у нас академия, Михаил Сергеевич, - горестно заметил председатель КГБ.
В сентябре 1988-го года Чебриков дал большое интервью “Правде”. В стране – огромные перемены. Это, вообще говоря, была уже другая страна. Понятно, что председатель КГБ мог и не одобрять перемены, но он хотя бы должен был их замечать. Из его слов этого не следовало.
“Зарубежные подрывные центры настойчиво пытаются внедрить в сознание советских людей мысль о том, что негативные явления в экономической и социальной жизни нашей страны вытекают якобы из самой сущности социалистического строя и что единственной возможностью добиться реального улучшения дел является отказ от сделанного нами исторического выбора, от социализма. Усиленно рекламируются ценности буржуазной демократии. К сожалению, находятся люди, которые, если можно так выразиться, “клюют” на эту наживку”.
На вопрос корреспондентов о задачах КГБ Чебриков ответил так:
“Усилия чекистов сосредоточены, прежде всего, на том, чтобы своевременно вскрывать и пресекать разведывательно-подрывную деятельность иностранных
173
спецслужб, а также враждебные действия антисоветски, антисоциалистически настроенных лиц внутри страны, направленные на подрыв и ликвидацию существующего
у нас строя”.
После этого интервью не прошло и месяца, как Горбачев передвинул Чебрикова с поста председателя КГБ на уже менее значимый пост секретаря ЦК. Чебрикова поставили курировать административные и правоохранительные органы вместо А.И. Лукьянова, перешедшего в Верховный Совет СССР.