По мнению министра финансов, а затем премьер-министра В. Павлова, на военные нужды уходило 34-36% национального дохода страны. Взгляды Шеварднадзе предопределяли его столкновение с генералами, которые видели, что им грозит: министр призывал к принципу разумной достаточности, что вело к ограничению военных расходов. А этого в Министерстве обороны никто не мог допустить. Это было время, когда Европу именовали ТВД. Людей пугали возможностью войны и заставляли жить, словно в осадной крепости.
181
Горбачеву и Шеварднадзе выпала миссия закончить холодную войну. Надо было прекратить военное соперничество с США, освободить страну от гонки вооружений, которая была ей не под силу. Знающие, великолепно образованные, опытные советские
дипломаты боялись оконфузиться по крупному, были поглощены деталями. Шеварднадзе
не был профессионалом, но парадоксальным образом его непрофессионализм помогал ему принимать более смелые решения.
Первая поездка Горбачева – во Францию. Он провел там 4 дня, встретился с мэром
Парижа Жаком Шираком, посетил Версаль. Рядом с ним была жена Раиса Максимовна,
побывала в салонах Пьера Кардена и Ива Сен-Лорана. Она стремилась придать мужу западный шик. Но внимательно присмотревшись, можно было заметить, что купленные ею новые туфли для него, произведенные советским изготовителем, не подходили к костюму, когда он пришел на совместную с президентом Франции Миттераном пресс-конференцию в Елисеевский дворец.
Его первые внешнеполитические предложения поразили западных партнеров, которые не знали, верить ли в его серьезность. Но Горбачев уже твердо понял: в гонке вооружений империалистов не победить и внутренних проблем не решить, пока будем выбрасывать деньги на ненужное оружие. Он начал наступление на всех внешнеполитических фронтах, чтобы дать шанс перестройке.
Горбачев предложил американскому президенту:
- Мы должны перестать считать друг друга врагами.
Холодная война прекратилась. На глазах консерваторов Михаил Сергеевич стал предателем. Когда Горбачев и Шеварднадзе начали новую внешнюю политику, американский президент Рональд Рейган оставался подчеркнуто холоден. Американцы не верили в возможность крутых поворотов политики Москвы, считали, что русские разыгрывают перед ними очередной спектакль.
Трудность для Шеварднадзе состояла в том, что он должен был договариваться не только с американцами, но и с советскими военными. Последние иногда были сложнее... С самого начала у Шеварднадзе появились в Москве влиятельные оппоненты. Причем не только в Министерстве обороны, но и в собственном ведомстве.
Внешняя политика, которую проводили Горбачев и Шеварднадзе, перевернула всю птолемееву картину мира. Если США и НАТО не собираются на нас нападать, если Запад не враг, то зачем содержать такую армию и самоедскую военную экономику? Зачем пугать страну неминуемой войной, призывать людей затягивать пояса и теснее сплачиваться вокруг партии и правительства? Военные обижались. Особенно они возражали против намерения Горбачева ликвидировать ракеты средней дальности в Европе, печально знаменитые “пионеры” (СС-20), в противовес которым американцы развернули свои ракеты и военно-стратегическое положение Советского Союза заметно ухудшилось. Маршал Ахромеев говорил Квицинскому: если сократить ракеты, то на все намеченные в Европе цели не хватит ядерных боеприпасов. В генеральном штабе всерьез готовились вести в Европе ядерную войну на уничтожение.