В Вашингтоне после подписания договора об уничтожении ядерных ракет среднего радиуса действия президент Рейган, как хозяин, первым произнес речь. Он не мог не вспомнить свою любимую пословицу: “Доверяй, но проверяй”. Он выговорил ее по-
182
русски с таким чудовищным акцентом, что понять ее было невозможно. Но переводчик повторил эти слова, и тогда Горбачев не выдержал, хотя прерывать выступление в таких случаях не принято, и он не без раздражения громко произнес:
- Вы это всякий раз повторяете.
Зал грохнул от смеха. Когда Рейгану перевели слова Горбачева, он сам рассмеялся, и несколько растерянно заметил:
- А что, мне нравится эта пословица.
Любовь американского президента к русскому фольклору была объяснима.
Американцы не доверяли советским партнерам. После подписания договора о ракетах средней дальности американцы поставили вопрос о проверке его исполнения: давайте пришлем друг к другу контролеров. В министерстве иностранных дел управление по проблемам ограничения вооружений и разоружения возглавлял В. Карпов. Затем он стал заместителем министра. Карпов поехал на ракетный завод – убедился, что туда можно приводить американских инспекторов. А к тому времени американцы уже назвали точное количество ракет. Карпов вернулся с завода потрясенный и доложил министру.
- На заводских складах лежит еще штук 200 неучтенных ракет.
Оказывается, директор держал небольшой запас – на всякий пожарный случай. Вдруг не справится с планом, или возникнет проблема с поставкой комплектующих, или еще какая-то неприятность – возьмет из запаса. Но как особенности функционирования советской хозяйственной системы объяснить американцам?
Советские военные ставили Шеварднадзе в глупейшее положение. Он только от западных партнеров узнавал, что именно сделали советские военные. Накануне подписания парижских соглашений об ограничении обычных вооружений на Европейском континенте советские военные официально сообщили, что у них двадцать одна тысяча танков. Но два года назад их было в два раза больше! Куда же делись остальные?
Для Запада это не было секретом: половину танков министерство обороны просто перебросило через Урал, то есть формально убрало их из Европы. Когда военных поймали за руку, они сообщили, что за Урал перебросили восемь тысяч танков, еще восемь с половиной тысяч законсервированы, а четыре тысячи пошли в металлолом.
Шеварднадзе пришлось оправдываться, причем партнеры смотрели на него с подозрением, не веря, что министр иностранных дел сам узнал об этих манипуляциях задним числом. Министр считал, что если подписан договор – нужно выполнять, если обманул – надо признаться, если что-то сделал неправильно – следует извиниться. В политике главное интересы, но мораль и порядочность тоже много значат. Если ты будешь надувать, то и тебя обманут.
Шеварднадзе стал олицетворением политики сокращения вооружений, взаимопонимания и взаимодействия с окружающим миром. Каждый его шаг вперед пугал руководителей госбезопасности, и армейских генералов с большими звездами, и командиров военно-промышленного комплекса. Министерство иностранных дел добилось подписания первых документов о мерах доверия с НАТО. Советские военные боялись натовского предложения о взаимных инспекциях как черт ладана. Но дипломаты, как пишет участвовавший в этой работе посол Ступишин, доказывали, что при условии
183
полной взаимности инспекции никак не могут угрожать безопасности. Разве что заставят привести в порядок военные городки, лишний раз почистить туалеты.
Шеварднадзе смело шел на конфликт с министерством обороны или с КГБ, когда
считал их позицию вредной для страны. Раньше такого не было, и считалось невозможным: А Шеварднадзе ясно излагал свои взгляды: вот в чем заключается интерес нашей страны, вот что нам предстоит еще сделать, прошу поддержать наши предложения. Когда военные
наотрез отказывались идти на изменение Советской официальной позиции, Шеварднадзе переходил к новой тактике. Дипломаты разрабатывали удобную для страны позицию,
согласовывали ее с американцами. И Горбачев уже улаживал отношения с военными. Обиженные военные стали жаловаться, что Шеварднадзе в переговорах с американцами вышел за рамки своих полномочий и игнорировали то, о чем договорился министр иностранных дел. По словам В. Фолина, дискуссии между Шеварднадзе и начальником генерального штаба генералом М.А. Моисеевым, который сменил на этом посту маршала С.Ф. Ахромеева, были жесточайшими. Доведенный до крайности, министр говорил: