органы республиканской власти. Но Князев все же рискнул, позвонил по закрытой связи председателю ВС УССР В.С. Шевченко:
- Вы знаете, что я не имею права докладывать вам напрямую, но получил исключительно важную информацию от ведущих атомщиков.
И рассказал, что ученые советуют вывезти из Киева детей и беременных женщин. Валентина Шевченко воскликнула:
- Ой! Да у меня же невестка скоро должна рожать.
Через три часа она вывезла невестку из Киева. Жители города волновались, а партийные руководители утверждали, что нет оснований для беспокойства.
Генерал-майор А.К. Шарков:
“Высокопоставленные партийные чиновники боялись ответственности за случившееся, а еще больше боялись быть обвиненными в панических настроениях. Поэтому они всячески пытались приуменьшить трагичность положения, подвергая опасности здоровье и жизнь своих родных, не говоря уже о тысячах соотечественников”.
1-го мая по указанию Горбачева, как ни в чем ни бывало, торжественно отмечали День международной солидарности трудящихся. На Крещатике на центральной трибуне собралось все политическое руководство республики. Первый секретарь ЦК
В.В. Щербицкий привел с собой внука, чтобы показать всем, что обстановка нормальная.
Было тепло, но очень ветрено. Ветер дул прямо с Припяти, и на столицу обрушилась масса радиоактивной пыли из разрушенного реактора. Тысячи участников праздника фактически подверглись радиоактивной атаке, но вместо того, чтобы сидеть в укрытиях или хотя бы дома, они жизнерадостно размахивали флажками и дышали “свежим весенним воздухом”.
Генерал Князев:
Атомщики утверждали, что людям следует как можно меньше находиться на
205
открытом воздухе. Но даже, несмотря на то, что накануне 1-го мая роза ветров изменилась, и потоки воздуха вместе с радиацией пошли на Киев, в столице Украины провели первомайскую демонстрацию. В этот день радиационный фон в Киеве в сто раз превышал естественный”.
Только 2-го мая в Чернобыль поехали Щербицкий и прибывшие из Москвы глава правительства Рыжков и секретарь ЦК Лигачев. Бросалась в глаза полная неготовность страны к ликвидации последствий ядерной катастрофы. Опять люди жертвовали своими жизнями и здоровьем, исправляя чужие ошибки и промахи.
Генерал Шарков:
“4-го мая в два часа ночи я на служебной машине отправился в Чернобыль с опечатанным мешком секретной информации, доставленной из Москвы. В поселке Иваново меня встретил заместитель председателя КГБ УССР генерал-майор Г.К. Ковтун, руководитель временного оперативного штаба КГБ по контрразведывательному обеспечению работы правительственной комиссии. Вместе выехали в Чернобыль”.
Погода стояла замечательная. Быстро светало. Ранняя весна и не по сезону жаркая погода способствовали буйному расцвету природы. И на фоне этой светлой оптимистической картины - брошенные жилые дома с домашней утварью, бездомные домашние животные и полное отсутствие людей. Как в фильме ужасов.
По наивности я попросил у Ковтуна разрешения съездить в Припять, чтобы посмотреть на разрушенный реактор.
- Ты в своем уме? – ответил генерал. – Хочешь сгореть там за несколько минут? Еще неизвестно, чем для нас кончится пребывание здесь. Ты вот бегаешь без счетчика, а тут сплошные пятна радиации. Позвони домой, пусть жена немедленно отправит детей из Киева. Куда подальше. Я тебе лично разрешаю.
Подумалось, если вопреки устному разрешению партийного руководства, запрещавшему коммунистам вывозить детей из столицы под угрозой исключения из партии, зампред КГБ дает такие рекомендации – обстановка действительно серьезная”.
“Многие киевляне, - вспоминают украинцы, - потеряли друзей в других частях страны – нас боялись приглашать в гости, с нами не хотели встречаться. Мы стали вроде как проклятые”. Сплошной поток машин с детьми шел из Киева – отдавали сыновей и дочерей всем, кто соглашался принять. Только потом на заседании Политбюро решили вывезти детей из Киева в санатории и базы отдыха в южных областях республики. Полмиллиона матерей с детьми эвакуировали из столицы Украины. Киев опустел.