экономики США. И выколачиваем из Арбатова и Примакова. Скорей, скорей...
Но академическая наука мало чем могла помочь Горбачеву. Даже одаренные ученые были фактически отрезаны от мировой науки, и все силы уходили на приспособление к советской реальности. Ближе всех к реальности находились международники. Читая труды иностранных ученых, сравнивая нашу жизнь с иностранной, они видели, что отставание советской экономики становится все более очевидным. Замаскировать этот разрыв было невозможно.
Справки и доклады с грифом “для секретного пользования” мешками возили в ЦК. Искренне надеялись, что заставят советских руководителей задуматься, подтолкнут их к радикальным реформам в экономике. Разумеется, делалось все, чтобы таковые были приемлемы для партийного аппарата, но факты и цифры разительно расходились с тем, что писали газеты и говорили сами партийные секретари. И это вызывало недовольство, раздражение и даже обвинения авторов в ревизионизме: не верят в будущую революцию и
уверены, что капитализм и дальше будет развиваться.
Ученые предлагали дать предприятиям свободу, отменить монополию внешней торговли, позволить производителям самим выходить на внешний рынок, но всего этого было недостаточно. Перестройка, в частности, выявила слабость отечественной интеллектуальной мысли. Слишком поздно сознали, что политическая и экономическая системы реального советского социализма вовсе не подлежали реформированию.
* * *
Первые шаги Горбачева – попытка наладить экономику в рамках существующей
209
системы. Поэтому и приняли 19-го ноября 1986-го года закон “Об индивидуальной трудовой деятельности”. Легализовали индивидуальную фермерскую деятельность – осенью 1990-го года появился закон “О крестьянском (фермерском) хозяйстве”. Но это были косметические перемены в экономике. Поэтому того подъема, который произошел в Китае, не последовало. И в девяностые годы наша страна получила продовольственную
гуманитарную помощь.
В Советском Союзе колхозно-совхозная жизнь напрочь отбила желание работать на земле. Советские сельскохозяйственные структуры были нацелены на исполнение плана – реального и бумажного, зарплату получали вне зависимости от результата. В горбачевские годы в каждом третьем хозяйстве на зарплату уходило больше, чем зарабатывали. Даже если работали из рук вон плохо, деньги платили из бюджета. То есть начисто отсутствовал интерес, чтобы произвести товар, продать его выгодно и заработать. Поэтому разрешение продавать часть урожая по “договорным ценам” не вызвало никакой реакции.
* * *
Конституция РСФСР, принятая в 1989-ом году, ввела частную собственность на
землю. Но продавать и покупать ее разрешали только через десять лет.
Россия – не Китай. Китайские крестьяне мечтали о своем наделе.
- Если бы я мог родиться снова, - сказал отец китайского экономического чуда Дэн Сяопин после поездки в Америку, - в Китае уже существовала бы рыночная экономика.
Увидев, что рыночная экономика способна накормить людей и сделать страну процветающей, Дэн Сяопин безжалостно отбросил социалистические догмы. И Китай, как партийный аппарат, последовал за ним. Китайская бюрократия не мешает частной инициативе и предпринимательству, не угнетает бизнесменов и торговцев, не душит и не унижает их. “Обогащайтесь” – это партийный лозунг, который пришелся людям по душе.
Можно ли представить себе отечественную бюрократию, которая бы дала простор простой частной инициативе, широчайшему привлечению иностранного капитала, не смея вмешиваться в дела частного производителя и взимать с него дань. Советские чиновники до последнего противостояли любым радикальным переменам в экономике.
Призывы наших политологов идти китайским путем – развивать экономику без политических перемен – вызывали улыбку. В России для этого как минимум слишком мало китайцев, а никто другой не согласится работать в таких каторжных условиях. Есть и другое коренное отличие.
Советская система продолжалась слишком долго, она искалечила наше общество, воспитав невероятное лицемерие, отучив от привычки к простому, не частному труду, и начисто отбив предприимчивость. При уборке, заготовке, хранении и переработке потери картофеля и овощей составляли 25-30 процентов, принося убытки на сотни миллионов рублей. Потери сахарной свеклы достигли 8-10 процентов. Зерна мы теряли десятки миллионов тонн. То же самое с продукцией животноводства.