По свидетельству Арбатова (в пересказе Черняева), во время этого разговора Андропов достаточно жестко заявил Брежневу: “Я вообще, Леонид Ильич, не понимаю, что происходит. Пока Черненко был в отпуске, мне вроде приходилось делать то, ради чего меня назначили секретарем. Но вот он вернулся, ведет Секретариат, все сходятся к нему, и я, грешным делом, подумал, а зачем, собственно, я то... И уже не для того ли меня перевели сюда, чтобы освободить место для Федорчука?” И Брежнев заверил его, что нет, и, поинтересовавшись, “кто у нас занимается кадрами?”, и, узнав, что Черненко, заявил Андропову: “Неправильно... Ты должен взять это в свои руки”.
“3-го ноября, - вспоминает Бовин, - мы с Арбатовым у Андропова. По его словам,
ему звонил Брежнев и дал указание: во-первых, заниматься кадрами, и, во-вторых, вести (если нет Брежнева) заседание Политбюро и Секретариата. Андропов поднял указательный палец: “Власть переменилась!”
Таким образом, если верить Арбатову, примерно 20-го октября Брежнев закрепил за Андроповым статус второго человека в руководстве партией. “Могу добавить, - пишет помощник Черненко Печенев, - что Брежнев фактически назвал своим преемником Андропова. Мне говорили, что за несколько дней до смерти он обзванивал членов Политбюро и сказал, что в случае его болезни на хозяйстве будет Андропов”.
Однако никаких сведений о том, что статус Андропова как второго человека в руководстве партии был документально оформлен, до сих пор не обнаружено.
Между тем, противники Андропова не сдавались: “В последних числах октября
58
1982-го года, - пишет Чазов, - (по всей видимости, в четверг 28-го октября) после встречи с кем-то из них мне позвонил Брежнев и сказал: “Евгений, почему ты мне ничего не говоришь о здоровье Андропова? Как у него дела? Мне сказали, что он тяжело болен, и его дни сочтены. Ты понимаешь, что на него много поставлено, и я на него рассчитывал. Ты это учти. Надо, чтобы он работал”.
Несмотря на то, что Чазов успокоил Брежнева, буквально накануне ноябрьских праздников он имел разговор на эту тему с самим Андроповым. По всей видимости, это произошло в четверг 4-го ноября, после встречи Андропова с Брежневым на заседании Политбюро. Понимая, что проявленная генсеком забота о его здоровье может служить намеком ему на необходимость добровольного ухода на отдых (совсем недавно именно так был устранен от дел Кириленко), Андропов сразу же позвонил Чазову и предложил ему успокоить генсека.
Были ли у Андропова основания для беспокойства?
Для ответа на этот вопрос, прежде всего, следует вспомнить свидетельство
Л.Н. Сумарокова о том, что в ноябре 1982-го года Л.И. Брежнев собирался произвести кадровые перемены. Согласно воспоминаниям Сумарокова, Брежнев планировал перейти на пост председателя партии, его преемником называли В.В. Щербицкого.
Свидетельство Сумарокова перекликается с воспоминаниями Гришина, который утверждал, что Брежнев, “по слухам, хотел на ближайшем пленуме ЦК рекомендовать Щербицкого Генеральным Секретарем ЦК КПСС, а самому перейти на должность Председателя ЦК”.
О том, как к предстоящему пленуму “в орготделе узкая группа занялась подготовкой положения “О председателе партии”, что на этот пост предполагали перевести Брежнева, а на пост генсека избрать В.В. Щербицкого, писал бывший сотрудник аппарата ЦК КПСС В. Легостоев.
“Осенью 1982-го года, - отмечает он, - в аппарате ЦК начинают циркулировать слухи, будто бы на предстоящем в ноябре Пленуме ЦК КПСС предполагается, что Генеральным секретарем будет рекомендован 64-летний Щербицкий”.
Вспоминая о последних днях Брежнева, кремлевский фотограф В.Г. Мусаэльян в одном из интервью заявил, что “на запланированном в том месяце пленуме ЦК КПСС он хотел назвать имя своего преемника”.
И хотя его фамилия ему не была известна, он утверждал: “Уверен, что это был бы
первый секретарь ЦК КПУ Щербицкий”.
В печати фигурируют слухи (правда, без показания на источник происхождения), вспоминает И.В. Капитонов, которому, якобы за две недели до своей кончины Брежнев сказал: “Видишь это кресло? Через месяц в нем будет сидеть Щербицкий. Все кадровые вопросы решай с учетом этого”.