— Я должна покончить с этим!
Когда стягиваю зимний костюм до бедер, Михаил касается моей руки, и я замираю.
— Эй, позволь мне помочь тебе.
Между нами воцаряется тишина, прежде чем кто-то пошевелится или что-то скажет.
— Хорошо, — наконец отвечаю я, и он, не теряя времени, опускается на колени, чтобы расстегнуть мои ботинки. Еще одна пауза, и я знаю, что он делает. Он собирается с мыслями, пытается подобрать правильные слова, чтобы не показаться мудаком. Но я знаю, что он расстроен. То, что я сделала, было глупо.
Я наступаю на костюм и использую его как барьер от снега, пока Михаил снимает свое пальто и набрасывает его мне на плечи, удивляя меня, когда он хватает одну мою руку и засовывает ее в массивный рукав, затем другую. Наши взгляды встречаются, и в тот момент, когда он делает вдох и прижимает руки к затылку, я знаю, что он готов развязать ад.
— Почему ты вот так сбежала? Этот человек мог бы сделать с тобой все... Что, если бы я не успел вовремя?
— Я знаю, я знаю. Это было глупо, но откуда мне было знать, что я вошла в логово волка? Я просто хотела выпить.
Его глаза расширяются, и он возмущенно качает головой.
— Выпить, черт возьми?
— Мне это сейчас нужно.
Михаил хватает меня за плечи, руки его трясутся.
— Ты знаешь, что бы это со мной сделало? Если бы с тобой что-нибудь случилось. Чертова упрямица.
— Ты не имеешь права этого делать.
— Черт возьми, я ничего не делаю!
Я отталкиваю его и, бредя мимо, жертвую свои носки снегу.
— Послезавтра наши пути расходятся, и я возвращаюсь к своей жизни, Михаил. Я хожу по барам ночами. Я гуляю. Я, блядь, живу, ясно? Без тебя.
Бросаю ему его пальто и тут же жалею об этом, потому что холод пробирает меня до костей. Но я не могу позволить ему узнать это.
— Тебе не стоит беспокоиться обо мне, потому что ты до боли ясно дал понять, что я не на первом месте в твоем списке приоритетов, — мой голос срывается. — За меня не стоит бороться.
Я поворачиваюсь и ухожу, и это глупо, потому что, черт возьми, куда я вообще иду?
— Лия, — его голос на удивление мягкий. — Ты сбежала, потому что отказалась слушать то, что я должен был сказать.
— Я достаточно наслушалась твоих сценариев.
Может быть, коттеджи не слишком далеко отсюда. Остаток пути я могу просто пройти пешком.
Ты что, дура?
Да.
Но я все равно продолжаю двигаться.
— Лия, остановись.
— Почему? — мой шепот едва слышен, и я не осознаю, что плачу, пока соленая слеза не скатывается в уголок рта.
— Потому что я тоже был глуп.
Я слышу его слова, но у меня нет времени осмысливать их, потому что в следующую секунду он разворачивает меня и поднимает к себе на талию.
— Мне чертовски жаль, moya lyubov. Никто другой не имеет для меня значения, кроме тебя. Я клянусь тебе.
Он большим пальцем вытирает мои слезы.
— Если быть с тобой означает развязать войну, я буду смотреть, как мир сгорит в твоих руках...затем построю тебе новый.
Он наклоняется и касается моих губ. Низкий стон вырывается из его груди.
— Я люблю тебя, красотка. Я люблю тебя чертовски долго.
На этот раз я потеряла дар речи. Слова, которые так долго ждала услышать, привели к короткому замыканию в моем мозгу. Обвивая руками его шею, я прижимаюсь лбом к его и закрываю глаза. Я дрожу, и не знаю, от холода это или реакция моего тела на его признание.
— Я никогда не прощу себя, — шепчет он, целуя меня в подбородок. — Но мне нужно, чтобы ты кое-что сказала.
— Самое время, черт возьми.
Мы разражаемся смехом, и он сжимает меня крепче.
— Я планирую заглаживать вину перед тобой каждый божий день, — обещает он, затем сажает меня на снегоход и кутает в свое пальто. — Давай возвращаться.
Но я качаю головой и позволяю пальто соскользнуть с моих плеч.
— Нет, ты заставил меня ждать достаточно долго, Михаил Петров, — завожу руки за спину и облокачиваюсь на сиденье, позволяя своим бедрам раздвинуться. — Мне нужно, чтобы ты трахнул меня прямо здесь, прямо сейчас.
— Лия, здесь чертовски холодно, — он усмехается, вставая между моих бедер. — И я хочу иметь возможность видеть тебя полностью, когда занимаюсь с тобой любовью.
Я тянусь к поясу его штанов и провожу рукой по его эрекции.
— Ты беспокоишься о холоде, Микки? — поддразниваю я, подмигивая. — И я никогда не говорила, что хочу, чтобы ты занялся со мной любовью.
Расстегивая его молнию, протягиваю руку и глажу твердую длину, страстно желая, чтобы этот мужчина полностью сломал меня и снова собрал воедино.
Снова и снова.
Его руки путаются в моих волосах, когда он наклоняется, чтобы поцеловать меня.
— Как бы сильно я ни хотел обладать тобой прямо сейчас, ты полуголая, но холодно, и мои яйца втягиваются в мое тело, пока мы разговариваем.
Я не могу сдержать смех, который подступает к моему горлу, но, когда выражение его лица становится серьезным, успокаиваюсь, и мы находим глаза друг друга в темноте.
— Я также хочу быть уверен, что с тобой все в порядке, — говорит он, набрасывая пальто мне на плечи.
Я поднимаюсь и притягиваю его для еще одного поцелуя. Это тот Михаил, которого знают очень немногие, и я имею честь быть женщиной, с которой он теряет бдительность.
— Вернись сюда.
Я отрываю ее от двери и приподнимаю, прежде чем переступить порог нашего коттеджа. Звук ее смеха согревает мне грудь. Я никогда не устану от него. Это одна из первых вещей, которые я полюбил в ней. Она была и всегда будет самым ярким светом в моей жизни. Едва не потерять ее сегодня вечером было моментом расплаты.
На обратном пути я мучил себя всеми сценариями, которые могли бы разыграться, если бы не добрался до нее вовремя. Каждый из них заканчивался для меня тюрьмой или смертью, потому что жить без нее — это не вариант.
Больше нет. Никогда.
Пинком распахнув дверь ванной, я кладу ее на туалетный столик, отбрасывая в сторону чертово пальто. Затем ее футболка, за ней быстро черный лифчик.
— Ya tebya lyublyu, — говорю я, накрывая ее сосок ртом.
Она впивается ногтями в мой череп, запрокидывает голову и издает сладчайший тихий стон. Я никогда не забуду, как она стонала для меня. Это запечатлелось в моей памяти на долгие годы как мучение.